Позволь мне верить в чудеса
- Автор: Акулова Мария Анатольевна
- Серия: Самые разные — самые близкие #1
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Позволь мне верить в чудеса». Краткое содержание книги:
Ане 19, у нее цель другая — сохранить дом, в котором она родилась и выросла. Ведь теперь он зажат между высотками этого ЖК и должен быть снесен.
Она верит в людей, он убежден: доверять людям могут только наивные дурочки.
Она считает, что вера в чудеса — это ее суперспособность. Он, что его суперспособность — приземленное мышление.
Они — обитатели разных миров, хотя на самом деле у них далеко не так много отличий. Но чтобы понять это, Корнею придется научиться верить в ее чудеса, а Ане — спуститься со своих небес на его землю.
История о том, что даже самые разные могут стать самыми близкими.
— Да. Подвезешь?
Спросила, положила свою руку на его — ту, которая с силой фиксировала угол столешницы.
Илона видела, что настроение мужчины изменилось с тех пор, как он вышел из спальни. Питала ли иллюзий насчет того, что может одной улыбкой вернуть его на исходные? Вряд ли. Но хотя бы попытаться хотела.
Иметь дело с хмурым и злым Высоцким — то еще удовольствие… Куда лучше, когда не злой.
И Илона, и Корней несколько секунд смотрели, как тонкие женские пальцы с короткими черными ногтями скользят по тыльной стороне мужской ладони, потом же Высоцкий отпустил столешницу, пряча ту самую руку в карман, дождался, пока Илона вскинет удивленный взгляд.
— Такси вызову. Появилось срочное дело. Извини.
И не дожидаясь от нее хоть какой-то реакции, снова берет телефон, обходит, утыкается в экран, начиная вбивать детали заказа в приложении.
Машину они с Илоной ждали в практически полной тишине. Она не настаивала на разговорах, голова Корнея была забита другим.
Провожая любовницу к двери, он позволил притянуть себя за шею и поцеловать, над замечанием:
— Видишь, Корней. Даже ты можешь найти свободную минуту. Не забывай, пожалуйста, — мог бы задуматься, но просто кивнул, потому что, опять же, голова была забита другим.
А когда дверь за Илоной закрылась, набрал Ланцову.
Готов был к тому, что девочка сбросит. От стыда ли, от злости, от страха — неважно. Но могла.
Поэтому слушал гудки, испытывая напряжение. А когда взяла — на секунду закрыл глаза. Уже хорошо…
— Алло, — произнесла тихо, как-то затравленно даже. И стоило услышать приветствие в таком тоне, Высоцкий снова испытал приступ раздражения. Не на нее, конечно. На себя. Она-то тут причем?
— Привет.
Попытался придать голосу вряд ли дружелюбия, но хотя бы намека на мягкость.
— З-здравствуйте…
Но его попытка осталась без внимания… Или была неудачной.
— Ты далеко?
— Я… Во дворе сижу…
Произнесла с паузой.
Корней готов был поклясться — делает это, опустив голову, глядя виновато на колени. Всегда виновато…
— Поднимайся… — свободная от мобильного рука сама потянулась к лицу, захотелось закрыть глаза, пройтись по ним пальцами, надавливая на глазницы… Нет, чтобы наехать… Нет, чтобы съязвить… Ему так, пожалуй, было бы проще.
— Хорошо…
Аня ответила совсем шепотом, в трубке воцарилась тишина. Возможно, девочка ждала, когда скинет сам Высоцкий, а он просто почему-то завис, не спеша это делать…
Молчали не меньше десяти секунд, потом же Корней убрал руку от глаз, открыл их, глядя перед собой…
— Извини, — произнес, прося прощение у нее чуть ли не впервые. Но за косяк, явно больший, чем все ее промахи вместе взятые…
На протяжении проведенного на улице часа Аня не проронила ни единой слезинки. Вышла из подъезда, прекрасно понимая, что выглядит более чем странно: бледная, словно перепуганная девочка, которая еще пять минут тому назад влетала в подъезд, лучась улыбкой, но консьерж, с которым она так радостно здоровалась тогда же, не сказал ничего, когда выходила.
А потом… Брела… Брела… Брела… Периодически запинаясь на ровном месте… Брела… Брела… Брела… Пока не поняла, что обошла ЖК по кругу и снова оказалась у дома, в котором жил Высоцкий.
Села на скамью под ним, положила руки на колени… А дальше сидела… Сидела… Сидела…
Не в состоянии собраться и на что-то решиться.
Аня понимала, что ни обижаться, ни злиться, ни испытывать хоть какие-то чувства кроме стыда за то, что так позорно ворвалась в чужую квартиру, когда там ее не ждали, права не имеет. Понимала… Теперь… Что раз Высоцкий не прочел сообщение, должна была хотя бы позвонить, а то и бродить вот так же, как бродила сейчас, но
до того
, как вломиться, а не
после
…
И как бы Аня ни пыталась отогнать ненужные воспоминания, они сами врывались в голову, раз за разом делая больно…
Ведь не увидела почти ничего, а в душе — противная лужа. Грязная и холодная. Катастрофически.
И от одной только мысли, что когда-то придется снова смотреть Высоцкому в глаза — паника. И потому, что стыдно. И потому, что больно…
Когда-то она уже чувствовала подобное — той ночью, которую он провел с этой же или другой женщиной, предпочтя ей ужин с Аней в собственном жилье. Но теперь понимала — тогда были цветочки, а ягодки теперь. Ведь чтобы перебить то воспоминания, всего и требовалось, что назвать ее «особенной», а это… Не забудешь. Кто-то другой смог бы, даже, может, посмеялся бы, но она — нет.