Потерянная душа [Том 2]

– Кира?– тихо окликнул Райэл.– Нас ждут.

Казалось, я не дышала целую вечность. Коротко кивнув и сделав глубокий беззвучный вздох, я двинулась вдоль прозрачной стены ко входу в зал.

Я ступала осторожно по глянцевому полу, стараясь не шаркать обувью, замирала, чтобы от волнения перевести дух, и снова делала шаг. Райэл бесшумно шел рядом, чуть отставая, и я то и дело оглядывалась вполоборота, чтобы убедиться, что он все еще здесь. Ничего страшного не происходило, но, по крайней мере, от Райэла я знала, чего ожидать, или хотя бы догадывалась. Смущал несвойственный мне благоговейный трепет перед встречей с правящей верхушкой Тэсании. Или все дело было в том, что я страшилась разговора с ними?

– Кира, проходите внутрь, не бойтесь,– наконец сказал Райэл, когда заметил, что у самой двери в зал я все еще не могу решиться сделать шаг.

Я расправила плечи и со всей непринужденностью, которую смогла выжать из себя, переступила порог. Вся превратившись в слух и зрение, я остановилась у самого входа, обратив взгляд в глубину помещения, откуда на меня воззрились старейшины. Сканируя пространство изучающим взглядом, я слушала свое тело и внутренний голос и немела от странно-радушной атмосферы. После такой нервозности не ожидала подобных ощущений.

Передо мной сидело семь мужчин и семь женщин. Те самые старейшины, что были на обряде единения. Они сидели парами, облаченные в одежду цвета своих городов, не в форменную или сшитую на заказ, а просто цвета своего города – обычные платья и костюмы в тэсанийском исполнении. Воображение рисовало картину, что все они окажутся в белых балахонах с золотыми манжетами и глубокими капюшонами, с одинаковыми прическами и в весьма почтенном возрасте. Но, кроме традиционной для тэсанийцев внешности, единственное, что их объединяло, это одинаковые круглые медальоны из неизвестного мне материала на широкой белой ленте, повязанной вокруг шеи. Они сразу привлекли внимание, потому что выглядели очень эффектно: с индивидуальным символом, резные, размером с олимпийскую медаль и покоились ровно на яремной ямке. А возраст у всех старейшин был разный: кто-то старше, кто-то младше, но уж точно всем за сто лет. Мудрость и опыт выдавали только глаза и выражение лиц. Среди них я узнала старейшину Дэйну. Она выглядела иначе. Совсем не как скалолазка.