Исповедь старого солдата
- Автор: Максимов Виктор Сергеевич
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: ОАО «Челябинский Дом печати»
- ISBN: 978-5-87184-476-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Исповедь старого солдата». Краткое содержание книги:
Там есть такие строчки: Война превратила мою ненависть к врагу в ненависть к ВОЙНЕ, ко всему, что может ее вызвать, ко всему, что способствует возникновению несправедливости, что угрожает жизни человека...Сегодня немецкие и российские ветераны вместе преклоняют колени перед могилами павших, призывают народы к миру и добру: пришло солдатское братство по войне -примирились!
Из книги «От первого лица». Разговор с Владимиром Путиным».
Вот такова страница.
И слова президента, и, надо полагать, мысли Верховного главнокомандующего государства через 60 лет после окончания войны. Мне страшно от этих чудовищных слов, прозвучавших в устах президента… Ну и как?
Слово остается за вами, люди!
Только на «Невском пятачке» по последней информации наши потери составили до 300 тысяч человек..
Так случилось и, весьма кстати, в дни 62-летия Дня Победы, будучи в Санкт-Петербурге я приобрел книгу «Заслон на реке Тосна». Внешний вид книги скромный, на обложке черно-белые фотографии событий войны. На титульном листе: «Павшим за Ленинград посвящается». Сборник воспоминаний ветеранов 55-й армии и жителей прифронтовой полосы (1941–1944 гт.)
Начинаю читать, листаю страницу за страницей и… снова, через 60 лет, я на войне, среди солдат. Они передо мной, их много вокруг, они двигаются, усталые, грязные лица с горящими голодными глазами, а на изрытой земле, в траншеях, окопах — трупы… Много трупов и боюсь на них наступить… Читаю, вижу и в какие-то моменты куда-то проваливаюсь…
Так несколько дней и ночей. И кажется все это каким-то сном, от которого не могу проснуться: то на пятачке по берегу реки проходят роты, батальоны, полки, бригады, идут и идут только в одну сторону, обратно никого нет, не возвращаются, погибают…
330-й стрелковый полк трижды возрождался, а от дивизии на «пятачках» остались десятки живых, а тысячи оставались без вести пропавшими… По приказу маршала Жукова немцев штурмовали каждый день, и в штабе Ленинградского фронта военачальники, не думая о людях, думая о себе, своих шкурах, угодничая перед Верховным главнокомандующим, ежедневно посылали в мясорубку войны тысячи людей, осознавая бессмыслицу штурмов, не имея для этого объективных возможностей.
Начинают проясняться «белые пятна» войны, читая книгу. Слушаешь участников, читаешь сводки и записки из военных архивов прошлого. Вот они, безвестно павшие, здесь, в окопах, воронках от бомб, кости их вместе с оружием… под ногами.
Я понимал трагедию Ленинграда, представлял и оборону города, возлагал цветы на Пискаревском кладбище, по-своему выражалось и мое сострадание ко всему, что было связано с блокадой города, но гром грянул только сейчас, от которого не могу избавиться, когда прочитал последнюю страницу книги:
«Ценой десятикратных потерь (в частности, под Ленинградом погибли полтора миллиона наших бойцов и сто пятьдесят три тысячи немецких) мы выиграли войну. Поставили вдоль дорог ряды стандартных обелисков и забыли о миллионах незахороненных, без вести павших, выстлавших своими костями дорогу к Победе».
Полтора миллиона без вести павших только при обороне города… разве мог я допустить такую мысль? Даже сказать страшно, а если представить? Чудовищно… и стоически власть об этом молчала, и только волей самого народа трагический момент войны стал достоянием гласности. Слышу от поисковиков и печальную судьбу Дороги жизни, спасавшей от голодной смерти ленинградцев, которая по своим жертвам соизмерима с Пискаревским кладбищем.
Вот так и складывается спокойная, достойная старость старого солдата. Взрывает мозг вопрос: какое право у власти распоряжаться жизнью и смертью людей, оставляя их безвестными, а еще и приклеивая клеймо изменников, предателей своего народа, своей Родины?
Кошмар какой-то в голове: народ и власть едины! Под этим лозунгом прошло больше полувека моей жизни, с которым я рвался защищать от врага свой народ и свою Родину, с миллионами таких же, как я, готовых пожертвовать своей жизнью. А если бы она оборвалась на войне, например, на Невском или Ивановском пятачке, мое имя превратилось бы в имя изменника, предателя? Что было бы с моей мамой?
Господи, безумие какое-то: я погиб в окопах, где и остался, потому что мое тело не захоронили, и остался без вести павшим, как объявила бы мою смерть на поле боя власть, которая призвала на войну, а после гибели объявила предателем и изменником Родины…. Не хочется понимать, что происходит. Помню свою послевоенную молодость, помню и каюсь, — всех безвестно пропавших считал предателями, но одного не знал, что их оказались миллионы, власть не упоминала вообще это слово. Разве мог представить — миллионы…
Потери в войне неизбежны, но потери потерям рознь: мы часто воевали не умением, а числом, не отработанными и продуманными приказами, угождающими командованию и власти… В этом была одна из трагедий Великой Отечественной войны.