Зомбячье Чтиво [ЛП, сборник]

Именно благодаря Флемингу я отыскал грязную, полуразрушенную лачугу в темном лесу, где отдыхал Карду, когда не занимался похоронными делами. Я прибыл сразу после захода солнца и обнаружил, что его высокая, узкая, зловещего вида крестьянская лачуга потемнела, окутанная тенями из самого черного траурного шелка. Долгий стук в тяжелую, увитую плющом дверь не принес никакого результата. Обнаружив, что дверь не заперта, я вошел. Меня мгновенно обдало волной жуткого зловония, и я нашел ее самой отвратительной вонью, притом что за годы работы я был пресыщен зловонными эманациями моей лаборатории и разнообразными останками на поле боя.

Я сразу же произвел обыск и нашел масляный фонарь, и нет необходимости описывать то, что я увидел, так как я уже набросал это для вас. Я стоял, дрожа под холодным мраморным взглядом его коллекции в мерцающем оранжево-желтом свете, вокруг меня ползали тени, как порожденные адом бесы, каждый шаг открывал все более отвратительные достопримечательности в этом похоронном музее. Ибо повсюду были результаты богохульно разграбленных могил – награбленное добро и выкопанные лица, служащие омерзительной одержимости гробовщика. Но не эти вещи заставили меня вспотеть и затрястись, а то, что я увидел в большой комнате с высокими бревенчатыми стенами среди гниющих продолговатых ящиков: останки месье Карду, искалеченный труп, разорванный от горла до живота. Но не в одиночку, о нет. Ибо над ним склонились, впившись зубами в его кости, дети. Они уставились на меня выпученными глазами, и их мрачно-бледные лица расплылись в мертвых улыбках, которые почти невозможно описать. Из их ртов капали капли крови, и я убежал, дорогой друг, я вырвался из этого дома ужасов, обезумевший и бредящий. Потому что, видишь ли, они назвали меня по имени. Они узнали меня.

Такова была история, рассказанная мне Уэстом утром в день моей свадьбы. Если это и предназначалось в качестве подарка, то это был подарок самого ужасного сорта. Тем не менее, это, безусловно, объясняло некоторые события и оправдывало некоторые мои опасения. Теперь я понял, почему он спросил меня, не видел ли я кого-нибудь во время моей поездки в его мастерскую; он был твердо убежден, что сироты следили за ним, пока не делая никаких угрожающих попыток, но внимательно изучая его по причинам, в которых он не осмелился бы признаться мне. Но я знал, что это как-то связано с каким-то заговором, направленным против него мертвыми, восставшими по его вине.