Преступление и наказание [СИ]

Лежу молча.

— Отдай зажигалку! Мне нужно курить!

— А мне не нужно, — спокойствую.

— Отдай зажигалку! Козёл! Я тебя убью!

Поднимаюсь и встаю перед испанцем.

— Повтори.

— Я тебя убью, карлик! — нависает надо мной.

И получает ребром ладони по физиономии. Специально не бью сильно, надеясь, что он ответит. Но это — настоящий испанец.

— Ты что, меня ударил?

— Угу, — подтверждаю, — Попроси и ещё получишь.

— Ах, так!…

Бросается к двери, несколько раз ударяя её ногой так, что сотрясается весь модуль, бьёт стулом об пол, вспоминает про интерфон и нажимает кнопку. Долго идут сигналы вызова.

— Да, — отвечает женский голос.

— Сеньорита! Он забрал у меня зажигалку. Он дал мне оплеуху.

— Ничего страшного, — успокаивает невидимая сеньорита, — Так иногда бывает.

Тут уж я фигею: когда нарки в одной камере просто пошумят, их немедленно расселяют. А тут — полное спокойствие. Типа, милые ссорятся, только тешатся.

— А-а-а! — не унимается мой гость, — Завтра будем драться на ножах! Завтра я перережу тебе горло! Завтра я разобью тебе голову! Завтра!…

Маньяна, маньяна, маньяна. Я в Испании. Отдаю зажигалку только, чтобы он заткнулся. На три часа так и происходит. Потом он просыпается и, снова мы играемся с зажигалкой. Но, правда, без мордобоя. Я так и не уснул до утра. Давление поднялось и в ушах слышу пульсации. Старею, что ли?

Когда открывают двери, ухожу из камеры первым. Внизу испанец бегает от одного дружка к другому, рассказывая свою версию бития. Не прошло и двух дней, как он появился в нашем блоке, но зэки знают друг друга по ранним отсидкам и другим тюрьмам. Его собеседники изумляются от услышанного, но не показывают ни заинтересованности, ни поддержки, не собираясь связываться со мной. В лучшем случае демонстрируют немного сочувствия. Испанец, по дурости, принимает это за плюсы, выходит во двор, где я вышагиваю по тенёчку и орёт во всё горло.

— Я тебя зарежу! Ты меня ещё узнаешь!

Всеобщее непонимание. Зэки по одному или по двое подходят к орущему и, обнимая за плечи, пытаются успокоить и увести от неправильной темы. Это ещё больше распаляет крикуна. Во дворе появляются охранники. Когда один из них проходит мимо меня, бросаю ему в полголоса.

— Если ему понравилось, могу повторить.

Охранник улыбается, подходит к земляку и, некоторое время выгуливает его по двору.

Другие зэки, оправившись от ступора и подождав, пока испанец останется один, начинают объяснять тому неправильность поведения. Зачастую на повышенных тонах и не стесняясь в выражениях. Придурок понимает, что вступаться за него никто не желает и ему плохеет на глазах.

Появляется второй русский, вникает в ситуацию и несёт своё стокилограммовое тело с кулаками, размером с детскую голову на рандеву с оскорблённой стороной.

— Ты кого тут собираешься резать? Запомни, дебил, хоть чуть резанёшь старого, я тебя забью насмерть. Вот этим.