Избранные произведения. II том

После недолгого совещания было решено, что Сюркуф с немцем и лейтенант попытаются взобраться на палубу одни, чтобы вывести из строя обоих вахтенных. Затем за ними последуют и остальные. Далее следует захватить врасплох капитана и офицеров, занять крюйт-камеру[652] и оружейную кладовую. А там уже, после выполнения этих первостепенных задач, можно и без особого труда управиться с командой.

Когда передовая тройка была уже на баке, вахтенный стоял у фок-мачты[653], прислонясь к ней спиной.

Немец скользнул к мачте. Вахтенный не успел и пикнуть, как очутился в его железных объятиях и, несколько секунд спустя, с кляпом во рту, был привязан к мачте. Столь же удачно сняли вахтенного на юте, и Сюркуф подал ожидающим в воде знак подняться на борт. Едва взобравшись на палубу, каждый тотчас же осторожно прокрадывался на свой пост.

Немец провел Сюркуфа с Эрвийяром к каюте капитана. Дверь была заперта изнутри на засов, и Сюркуф тихонько постучался.

— Кто там? — послышался из каюты сонный голос.

— Лейтенант, — негромко ответил Берт Эрвийяр по-английски.

— Что случилось?

— Тс-с-с, кэптн, не так громко. На борту творится какая-то чертовщина. Надо бы вам посмотреть.

— Сейчас выйду.

Послышались торопливая возня и лязг оружия. Через узкую щель было видно, что Шутер зажег свечу.

— Осторожно! — прошептал Сюркуф. — Он не должен стрелять, а то разбудит своих людей. Хватай его сразу за обе руки, — сказал он немцу, — А ты, Эрвийяр, бери его за глотку. Об остальном позабочусь я.

Засов отодвинулся, дверь открылась, и на пороге появился Шутер. Со шпагой на поясе, в каждой руке по пистолету с невзведёнными, к счастью, курками. Не успели его глаза приспособиться к ночной темноте, как он был схвачен за обе руки и за горло. Пистолеты выскользнули из его рук, а из глотки вырвался только легкий клекот. Его затолкали обратно в каюту, уложили на койку, связали и заткнули рот кляпом.

Тот же самый спектакль разыграли и с лейтенантом Шутера, спавшим на юте по левому борту. Затем немец провел их к крюйт-камере и оружейной кладовой. Здесь также все прошло абсолютно гладко.

До сих пор им сопутствовала удача. Теперь предстояло управиться с людьми Шутера. Немец заверил, что все они безоружны и спят сейчас беспечно в своих подвесных койках. Поэтому парни Сюркуфа зарядили найденные на «Орле» ружья и через фарлюк спустились в кубрик[654].

Чадящая масляная коптилка скупо освещала нижнее душное помещение со множеством подвесных коек. Пробраться бесшумно по узкому скрипучему трапу[655] не удалось. Кое-кто из матросов проснулся, а один из них разразился с досады длинным замысловатым проклятием. Поначалу он решил было, что его разбудила сменившаяся палубная вахта, однако, увидев чужих людей, быстро выскочил из койки и закричал, поднимая остальных.