"К предательству таинственная страсть..." [calibre 1.39.0]

Все скульпторы и художники, с которыми меня познакомил Слуцкий, бы­ли закоренелыми либеральными “шестидесятниками”, “заточенными” на то, чтобы стать известными в Европе, а ещё лучше — в Америке. Некоторые из них — Гриша Брускин, Олег Целков, Илья Кабаков — добились своего на за­висть коллегам, мечтавшим о таких же по советским меркам баснословных го­норарах и резонно возмущавшимся: “А чем же мы хуже?” Но этим бедолагам и пасынкам соцреализма оставалось только радоваться наездам к ним Бори­са Слуцкого со своими учениками. А для подлинно медийного и денежного ус­пеха нужно было поучаствовать в выставке, да не в какой-нибудь официаль­ной, а обязательно нелегальной, но которая за день до её открытия становится известной и, когда её участники привозят свои холсты и скульптуры, тут же разгоняется милицией и лучше всего, чтобы с помощью бульдозеров и в при­сутствии толпы иностранных корреспондентов, а ещё лучше, если в каком-ни­будь Манеже их работы обругает не какой-нибудь чиновник от культуры, а сам Генеральный секретарь ЦК КПСС, как это случилось во время перепалки меж­ду Эрнстом Неизвестным и Хрущёвым, когда последний обозвал всех дисси­дентов “педерастами” и предложил им выехать из страны.

Конечно же, художники-“шестидесятники” мечтали о том, чтобы в их ма­стерские захаживали жёны иностранных послов — итальянских, французских, германских, британских, — но, к их досаде, все тропинки, протоптанные каб­лучками этих леди, сходились, словно по щучьему велению, в одну-единственную московскую мастерскую — башню Ильи Глазунова. Как тут было удер­жаться и не объявить его русским шовинистом или тайным покровителем об­щества “Память”! Илья Глазунов вспоминает, как однажды Борис Слуцкий сказал ему: “Я знаю, что Вы уже нарисовали портрет Анатолия Рыбакова. Те­перь Вы должны нарисовать жену самого богатого писателя Саши Галича, уч­тите только, что он, впрочем, как и я, — улыбнулся Слуцкий, — большой ком­мунист и у власти, в отличие от меня, в большом почёте. Мастерит даже, как я слышал, какой-то фильм о чекистах. Денег, повторяю, прорва — человек в зените” (“Борис Слуцкий: воспоминания современников”. С. 553). Вот ка­ковы были наши знаменитые “шестидесятники”, “бессмертные и легендар­ные”, как писал о них Евгений Евтушенко. “К предательству таинственная страсть” посещала их всех.

Критик Бенедикт Сарнов в книге “Воспоминания о Борисе Слуцком” с не­годованием рассказывает, как Слуцкий при нём предложил дать рекоменда­цию для вступления в Союз писателей молодому Андрею Вознесенскому: “Я охотно дам вам рекомендацию. — Нет, нет, спасибо, не надо, — неожиданно отреагировал Андрей. — — Две рекомендации от “своих” у меня уже есть, а третью я возьму у Грибачёва”.