Цапля для коршуна

Дион придержал Лену за талию, коснулся губами края ушной раковины:

— Ты пахнешь черемухой.

— Неправда. Это магия.

Он с улыбкой покачал головой.

Земля ушла из-под ног, и сильные руки бережно опустили Лену на травяную перину. Облачный небосвод заслонило лицо Диона, перечеркнутое черной повязкой.

Теплый взгляд, готовый вспыхнуть страстью. Губы, которые так сладко целуют…

Лена уперлась рукой мужу в грудь.

— Дион, я тоже тебя хочу. Но мы не одни — и никогда не будем одни, пока что-нибудь не придумаем. — Мышцы под ее ладонью окаменели, он весь вмиг затвердел в упрямом несогласии, и Лена попросила: — Пойми меня, пожалуйста. Раньше она кричала, теперь плачет. Так горько и безутешно, что у меня сердце болит. Она переживает все, что происходит со мной, и дело даже не в том, что в такие моменты третий лишний, хотя и в этом тоже… Главное, что она все чувствует, но когда мне хорошо, ей плохо и больно. Я так не могу.

Дион вздохнул и опустился на траву рядом с Леной.

— Тогда давай просто полежим и посмотрим в небо.

Грустная ирония состояла в том, что сейчас у них было сколько угодно времени друг для друга. Лаэрт посадил обоих под домашний арест. Без сомнения, предпочел бы повесить, а перед этим пытать с изощренной жестокостью, но Алиалла не позволила. На чем бы ни строилась ее власть над королем, эта власть была крепка.

Перед тем, как их под охраной отправили в замок, княжна снизошла до короткого объяснения. Мол, все предприятие было затеяно для того, чтобы в зародыше подавить имперские устремления истинных, извративших саму первооснову магии. Теперь мир возвращен в должное состояние. Нет больше магов и надзирающих, есть только одаренные. И вообще… давно пора покончить с изоляцией Иэнны.

Прямо Мария Медичи, мир ее праху. Спасибо, не Екатерина!..

Любопытно, что Айдель, несмотря на свое соучастие в афере Алиаллы (с диверсией мирового масштаба и фактическим захватом власти), остался при должности и никакого наказания не понес. Но Лене было жаль его: раньше главный маг принадлежал королю, теперь — будущей королеве.

Лена больше не чувствовала в себе м-энергии, белая птица не била для нее крыльями, только силуэт цапли на перстне иногда помаргивал тусклым светом, отдаваясь ощущением тепла в душе. Дион говорил, что его перстень кажется мертвым, но расстаться с иэннским сувениром не спешил.

Они лежали, держась за руки, и разглядывали небо, споря о том, что видят. Пышное облако прямо над головой казалось Лене головой пуделя, а Диону — магическим судном под названием эгисса. Другое облако, чуть правее, он сравнил с центральным куполом училища магии, а Лена — с космической ракетой. Полчаса они обсуждали полеты к звездам. Выяснилось, что у ученых Гадарии вполне современные представления о строении вселенной, а идея путешествий через "мировое пространство" будоражит умы местных мечтателей.