Дочь Соляного Короля (ЛП) [Daughter of the Salt King - ru]

Из меня изливались идеи, которые могли помочь обойти приказ Короля о моей высылке. Я не хотела делать выбор. Ни сейчас. Ни когда-либо. Но я знала, что моё время вышло, основание песочных часов было заполнено. Я больше не могла ждать.

Я попросила джинна изменить мысли Ибрагима, но он не мог этого сделать. Это была не его идея, а моего отца. Саалим не мог изменить намерения своего хозяина. Мог ли он убить Ибрагима? Мог ли он организовать очередное нападение далмуров? Мог ли он хоть что-то сделать? Нет, он ничего из этого не мог. Таков был план Короля, и Саалим не мог в него вмешиваться.

Не было никакого выхода. Если я ничего не предприму, Король воплотит свой план в жизнь. И он победит. Я собиралась не допустить этого.

Саалим встал передо мной на колени и взял мои руки в свои. Он терпеливо и внимательно смотрел на меня.

Я отпрянула, поняв, что он ждал моего решения.

— Ты вообще знаешь, чего хочешь?

— Да. Нет.

Я посмотрела на Саалима, рассмотрела каждую линию его лица, то, как двигались его губы, когда он говорил, и как вздымались его плечи, когда он дышал.

— Я не готова сказать «прощай».

Но мне надо было подготовиться к тому, что нам придётся попрощаться, если я освобожу джинна или себя.

— Нет никакой спешки, — прошептал он, и я услышала боль в его голосе. — Мы можем оставаться здесь столько, сколько тебе будет нужно.

Мы долго стояли в тишине. Через некоторое время зашуршали листья, а на воде начала танцевать мелкая рябь. Я посмотрела на него, забеспокоившись, что он мог сделать что-то глупое и опять запустить время, но он всего лишь создал ветер и солнце с помощью магии, как он частенько это делал.

Он робко сказал:

— Знаешь, мне надо слышать, как ветер шумит в деревьях, и видеть, как солнце роняет свои лучи на землю.

Мы легли на прохладный песок, и я прильнула к нему, поражаясь его способности восхищаться миром, несмотря на весь тот мрак, что в нём существовал.

— Саалим, — сказала я после долгого молчания, моя голова лежала на его согнутой руке.

В ней кружился водоворот мыслей и безумных планов, когда я вспомнила о том утре. Казалось, я так давно держала в руках плитку, ночной жасмин и золотой медальон. С тех пор прошла уже целая вечность.

— Хммм?

— Алтамаруки, далмуры, кто бы они ни были, знают о Мадинате Алмулихи. Символы на их одеждах — это ночной жасмин, а не солнце. Почему на твоём сосуде выгравированы те же самые символы?! Почему ты не рассказал мне?

Саалим изучающе посмотрел на кроны деревьев у себя над головой. Он глубоко вздохнул, его каменное выражение лица ничего не выражало. От этой тишины мне стало неспокойно. Я посмотрела на него, ожидая, что он что-нибудь скажет. Но когда он не ответил, я напряглась.

— Как давно ты знаешь?

— Я узнал об этом на пирушке твоего отца.

Я вспомнила о том печальном утре, когда чужеземцы попытались украсть его сосуд. Я вспомнила, как задохнулся и упал один из них, и как лезвия ятаганов вонзались в мягкие тела. Я вспомнила лицо джинна, когда он нагнулся над одним из них, чтобы забрать свой сосуд, и замер, увидев золотой медальон с выгравированными на нём символами его родины. Я вспомнила ту боль, которая отразилась в его глазах, и то, как подались вперёд и сгорбились его плечи.