Математик Боя. Жизнь сильнейшего (СИ)

— Я рад вас снова видеть, — произнес высокий мужчина с печальными желтыми глазами, стоящий перед ними. — Хокаге.

— Кто ты? — Хаширама не нападал, но был предельно сосредоточен. — Кто ты такой?

Тобирама удивился — старший брат редко бывал настолько подозрителен. А уж к незнакомцам он и вовсе всегда относился максимально положительно с первых секунд знакомства. Все потому, что Хашираме Сенджу некого было бояться — нет смысла все время ждать от окружающих подвоха, если тебя все равно нельзя победить. Но сейчас Хаширама был собран, потому что он почувствовал в стоящем напротив них силу, превосходящую его собственную.

— Успокойся, Хаширама, — положил Тобирама руку на плечо брата. — Он нам не враг. Это же ты, Сенсома?

Первый Хокаге недоверчиво нахмурился. Сенсома? Сенсома Томура — мальчик, которого обучал и предал Мадара? Парень с редким даром к сражениям, но и настолько же редко-встречающимся мизерном объемом чакры — тот Сенсома?

В это было трудно поверить.

Мужчина, стоящий напротив возрожденных Хокаге, совсем не был похож на веселого и умного парня, живущего битвами. Он был высок, крепок, внушителен. Весь его внешний вид будто бы говорил — это не простой смертный. Самый непростой. И пускай Сенсома в молодые годы смог даже противостоять Мадаре, ему никогда в жизни не хватило бы потенциала перерасти в нечто, кажущееся великому Первому Хокаге чем-то, что превосходит его. И дело не во внешнем виде — пускай Хаширама и не видел за аккуратной бородой и длинными белыми волосами лицо того парня, которого знал. Нет, дело было в его чакре, которая напоминала необъятный золотой океан, способный дать жизнь одним и забрать ее у других. Этой необычной мощной чакры было даже больше, чем у самого Хаширамы.

Тем не менее, он ответил…

— Да, Тобирама-сенсей. Это я…

— Не может быть! — воскликнул Хаширама. — Сенсома?! Но как? Как…

— Прошло много лет с тех пор, когда мы виделись с вами в последний раз Хаширама-сама, — тихо произнес Сенсома.

— Ты сильно изменился, — кивнул ему Тобирама. — И я узнал тебя только по своей технике. Ты… стал еще сильнее, ученик.

— К сожалению, учитель, — печально кивнул ему Сенсома. — К сожалению…

Тобирама вдруг почувствовал, что… понимает его. Пускай он не знает, что случилось, зачем они оба с Хаширамой были воскрешены, и как вообще сейчас обстоят дела с миром, но он чувствует, что-то, что роднит его с Сенсомой. И это давило, так как было понятно, что ничего хорошего с учеником не произошло.

Но это чувство не отменяло его вопросов.

— Зачем ты нас воскресил? — резко спросил Второй Хокаге. — Что случилось?

— Не торопитесь, сенсей, — махнул рукой Сенсома, усаживаясь прямо на пустынный песок. — Мы можем сначала поговорить.

— Если враг… — Хаширама шагнул вперед.

— Ваш враг здесь, — жестко оборвал его Сенсома. — Поэтому вам нет нужды куда-то бежать. Тобирама-сама, будьте добры — оборвите мой контроль над техникой. Я не должен иметь над вами власть.

— Это — худшее, что ты мог сказать, — холодно посмотрел на него Второй Хокаге.

Но ученик не дрогнул. Более того, бездна в его глазах оказалась куда глубже, чем мог преодолеть суровый взгляд сенсея. И Тобирама отвел взгляд, быстро складывая нужные печати.

— Похоже, ты действительно здорово изменился, — Хаширама улыбнулся ему и сел рядом. — Пожалуйста, расскажи нам все самое важное. О! Но сначала расскажи — как там Мито?! О, и Цунаде! А как дела в Конохе? Хирузен сейчас Хокаге, или вы нашли четвертого? О, или ты Хокаге? Пожалуйста не молчи!

— Пожалуйста, заткнись, — выдохнул Тобирама, тоже сев. — Рассказывай, ученик.

— Вторая Мировая Война, — от этих слов Хокаге синхронно вздрогнули. — Заканчивается.

— Мы знали, что вы справитесь, — лучезарно улыбнулся Хаширама. — Мы даже не сомневались!

А Тобирама все же нырнул в пустоту взгляда Сенсомы, вдумчиво перебирая в голове варианты. То, что случилось с его учеником… это было что-то жестокое.

— Что ты потерял? — спросил, наконец, он.

— Семью, — тихо ответил Сенсома, а его взгляд даже не изменился. — Жену и сына.

Жена и сын. Вот, что почувствовал Тобирама, когда уловил похожесть их груза. У Сенсомы появилась жена и даже успел родиться сын — они действительно очень давно не виделись. Так давно, что поколение успело смениться.

— Ох, Сенсома, мне так жаль, — тут же потянул Хаширама, которому и правда было жаль. — Я знаю, каково это — терять близких…

— Не так, — ответил Сенсома. — Совсем не так, Хаширама-сама. Ваша дочь пожертвовала собой когда вы уже были мертвы.

— У нас были братья, — сурово ответил ему Тобирама. — И они погибли от рук клана Учиха.

— Мой сын жив, — тихо произнес Сенсома в пустоту. — Жив, я чувствую. Но я потерял его. Его забрали.

— Кто?

— Клан Цубаки.

Клан Цубаки — это серьезно. Они не стали столь знаменитыми как Сенджу или Учиха только потому, что во времена Сенгоку Дзидай не принимали активных сражений. Они вообще никогда их не принимали — их не интересовал этот мир — лишь свои традиции и цель. Сборщики геномов всегда были где-то в стороне, и если они похитили сына Сенсомы — значит мир действительно изменился.

— Но зачем? — удивился Хаширама. — Они же всегда держали нейтралитет.