Контракт на молчание

— Ты же просил честно, по дружбе. Я отвечаю. Это правда, Эперхарт. Ты хорош, но неоправданно дорого стоишь.

Он почти в восхищении откинулся на спинку стула. И кто теперь играет словами?

— Сними свою дурацкую чалму, — сказал он.

— В смысле? Зачем?

— Почему Кайед сказал, что тебе пришлось здесь тяжко? Хочу убедиться, что волосы на месте.

Она закатила глаза.

— И ты предположил, что я заболела раком и прошла курс химиотерапии? Хорошее воображение. Но все куда прозаичнее. Переезд, без денег, чужая культура. Вот и пришлось тяжко. А в детстве казалось, что здесь все хорошо и просто.

Наткнувшись на выжидающий взгляд, она снова закатила глаза.

— Снимать не буду. Но понятия не имею, какое тебе вообще дело.

Повозившись, она вытянула из-под платка рыжую волнистую прядку. Волосы ее стали короче, но точно волею хозяйки, а не болезни.

— Что еще ты хотел узнать? И я говорю исключительно про бизнес.

— Примерная схема плеча системы уже есть?

Когда-то он пошел учиться по стопам отца, оттого прекрасно разбирался в теме, да и долгие годы общения в ученой среде сделали свое дело. Но при этом получать степень Эперхарт вовсе не желал. К чистой науке его душа не лежала. Тем не менее, когда пришел эксперт с распечатками, говорили они на равных, лишь иногда прибегая к помощи Хадсон как переводчика. За время работы на Кайеда ее, к слову, хорошо так натаскали по теме. Достаточно, чтобы Райан не сдержался:

— А как же бюро синхронных переводов?

— Удел мечтателей и идеалистов. Жизнь всегда вносит коррективы. В дубайском бюро специалистов со знанием английского, испанского и иврита столько, что можно помереть под завалом конкурсных заявок. Это в Америке знание арабского — диковинка. А мне срочно нужна была работа.

— Ты ведь знаешь, что деньги по неустойке не были сняты с твоего счета? Веласко в рамках расследования их заморозил.

— Эперхарт, три года прошло, это уже не имеет значения. У меня все в полном порядке. Спасибо за попытку заботы, но не актуально. Я так понимаю, ты с обсуждениями закончил? Тогда я тебя провожу до выхода.

Вышвыривать и прогонять его отовсюду — ее фетиш. Как же она этим бесит!

Валери встала со стула и направилась к выходу, но он оказался на ногах быстрее и перехватил ее за талию, подтягивая ближе. За матовой полоской на уровне лиц сидящих объятий в переговорной из коридора было не разглядеть, разве что смотреть на ноги.

— Ты можешь хотя бы выслушать? — хрипло прошептал Райан у самого уха Валери.

— Пусти!

Она попыталась скинуть его ладонь, но сумела лишь сдвинуть. Ниже. Эперхарту бы посмеяться над такой иронией, но сквозь тонкий лен ее брюк пальцы вдруг нащупали странное: твердый, перекатывающийся шов, из-за которого запястье пронзило слабостью. Валери в его руках окаменела и перестала дышать. Значит, правда. В вопросе деторождения Райан определенно не был профи, но видел такие вот отметины на женских телах.

— Ты родила ребенка? — спросил он и не узнал собственный голос.

— Не от тебя.

— Думаешь, я тебе поверю? Собирайся сейчас же, делай что хочешь. Я хочу его — ее? — увидеть.

— Ее, — и зачем-то тише повторяет: — Ее.