Аист на крыше

— Где там моя девочка? — высокочастотно звучал женский голос. Валерия горделиво вплыла в кухню, источая аромат дорого парфюма. Желая закатиться под плинтус, Вероника вжала голову в плечи. Внезапное волнение пересилило все остальные эмоции.

— Ну что же ты, Лиза, иди сюда, мама приехала! — протянула руки в кожаных перчатках, не обращая внимания на постороннюю девушку. Соскочив с колен Вероники, малышка встала, словно вкопанная. Несколько секунд распахнутые глаза изучали женское лицо, словно припоминая, сверяя с имеющимися образцами.

— Мама ея? — почти вопросительно шепнули детские губы, глядя на отца. Облокотившись на подоконник, Влад молча кивнул. Кинувшись обнимать ребенка, Валерия широко улыбалась. Со стороны и не скажешь, что несколько месяцев назад она буквально бросила собственную дочь.

Задыхаясь от противных духов, девчушка морщила носик, позволяя матери удовлетворять собственные амбиции.

— А ты говорил, не помнит! Все она помнит! — наконец сняла длинные перчатки, бросив их на стул. Вмиг взгляд ее остановился на Веронике. Моментально оценив обстановку, девушка презрительно фыркнула.

— Быстро ты, Влад, как всегда — многозначительно изогнула тонкую бровь, покосившись на формального супруга.

— Чего в среду не приехала? — грубо спросил он, рыская пальцами по верхним полкам в поисках сигарет. Присаживаясь на стул, она распахнула тонкую шубку с укороченными рукавами.

— Ох, ну извини. Так случилось, мы дом выбирали, хотим жилье побольше с Томом выбрать. Теперь у нас будет большая семья, правда, Лизочек? — потрепала детскую щечку.

— Зачем она тебе? — процедил Влад, наконец, присаживаясь напротив. Глаза его медленно прожигали на ее лице огромную дыру. Смутившись, Валерия покосилась на Нику.

— Я не собираюсь обсуждать наши семейные дела при посторонних людях — прошипела, бросив осуждающий взгляд на парня, — или я всем, кого ты… должна докладываться? — кинула на стол пачку длинных сигарет.

— Это моя любимая женщина — отрезал Влад, играя скулами от злости, — она имеет право знать все, что касается меня и Лизы.

— Любимая… — скривилась, — всего за полгода возлюбил? — закинула ногу на ногу, глядя на удаляющуюся фигуру дочери.

— Тебе и всей жизни не хватит понять, что это за чувство — щелкнул зажигалкой, — оставь мне ребенка, она же тебе не нужна. Там начнешь новую жизнь. Рожай сколько угодно от этого Гарри, Фреда, как его там — затянулся, — а Лизу оставь.

— Мне нужна подписка о вывозе ребенка — сняла маску доброжелательности, — и всего лишь. Будешь артачиться, я завтра же подаю в суд на установление прав отцовства. В общем, найму юриста, уж он- то быстро все обтяпает за энную сумму. Но знай! Ты ее не увидишь никогда! — нервно закурила, подергивая ногой под столом. Ощущая себя лишней, Ника хотела уйти. Она задыхалась. В прямом и переносном смысле: от дыма и ощущения безысходности.