Русская идея [calibre 5.27.0]

С. Ю. Куняевкритики либералов и скрытых евреев, за счет призывов к проведению более агрессивной внешней политики и к прекращению разрядки - восполнить пустоту брежневского правления и занять ключевые посты в идеологической сфере». И это все?

Где вы, времена ВСХСОН и «Вече», времена мужественного, смертельно-серьезного племени, готового идти в тюрьму ради возрождения отчизны? Были ведь, и у них были свои Дон Кихоты, свои Новодворские наоборот? Всего десятилетие назад были. А теперь что? «Ключевые посты»? «В вавилонском плену»? Интеллектуальная нищета русофилов конца 1970-х поражает воображение. Даже от отчаянной молодогвардейской попытки остановить деградацию режима следа не осталось...

Массу фактов приводит Митрохин, подтверждающих эту скоропостижную идейную кончину Русской партии (хотя он таких выражений не употребляет. Вероятно, потому, что пренебрег ее героическим периодом, не видит контраста). Ну вот хоть один такой факт. Митрохин цитирует воспоминания Станислава Куняева, самого, пожалуй, активного их тогдашних ее деятелей. «Куняев понял, что его не устраивает обычное времяпрепровождение членов русской партии, состоящее в употреблении алкоголя, перемежаемого чтением и пением стихов Лермонтова и Есенина». И, «действительно, - продолжает Митрохин, - выступления Куняева показывают, так сказать, желание "русского человека" дать ответы на актуальные вызовы времени».

Увы, самым опасным таким «вызовом» оказался для Куняева уже упоминавшийся выход альманаха «Метрополь». Ответил он на него, как мы помним, доблестно, как и положено было «русскому человеку» конца 1970-х, - доносом в ЦК партии. Сам Куняев объясняет, почему сочинил он этот донос, довольно цинично: «Конечно же (к чему лукавить?) мне не было дела до того, что печатают Белла Ахмадулина или Инна Лис- нянская и тем более Попов с Ерофеевым... Но я понял, что правильно сделал, оформив свое сочинение как письмо члена партии в родной Центральный комитет, пусть все это выглядит как забота о судьбе культуры, а не как нелегальная листовка, пусть лучше меня прорабатывают в ведомстве Зимянина [т. е. в ЦК], а не Андропова [т. е. не в КГБ]. А пока прорабатывают - пусть расходится по руслам и ручейкам патриотического самиздата, помогает нашему общему русскому делу».

Лукавит Куняев, знал, что выбор у него был вовсе не между доносом и нелегальной листовкой, мог ведь и напечатать свое «сочинение» как рецензию в «Молодой гвардии», или в «Огоньке», или, на худой конец, у себя в «Нашем современнике». Но кто бы обратил там на него внимание? Другое дело письмо а «родной Центральный комитет», от озабоченного судьбой русской культуры члена партии. Сигнал, сионисты, можно сказать, торжествуют, куда смотрит партийное руководство? Скандал, исключения из Союза писателей. И неожиданный приварок. Да еще какой!

В. Матусевич, трудившийся в ту пору в «Нашем современнике», вспоминает: «Куняев написал письмо в ЦК, а на следующий день его сына, который выбежал на улицу за сигаретами, сбила машина. Куняев теперь везде ходит и всем рассказывает, что это месть сионистов». Ох, и глупы же, прости господи, были все эти любители «ключевых постов»! Так и не поняли, что, чем больше трезвонили они о всемогуществе «сионистов», тем вернее оказывались генералами без армии и тем дальше, стало быть, от своих вожделенных «постов». Ибо шире становилась пропасть между ними и их собственной политической базой, и крепчала уверенность «патриотических» масс, что оборонить их от этих всемогущих «сионистов» способна только большевистская партия. На самом деле требовалось то, чего у них не было. Требовался

Мост через пропасть

И нашелся, как это всегда бывает, человек, способный такой мост предложить. Конечно, сделан был этот человек совсем из другого теста, нежели все эти Куняевы и Семеновы, разменявшие Русскую идею на «ключевые посты». Скорее походил Геннадий Шиманов (речь о нем) на моего приятеля Толю Иванова, т. е. был одним из тех русских интеллигентов, что оставили мечту о жизненном успехе и ушли «на дно» материального существования, чтобы обрести там свободу. Шиманов был лифтером. Там, на дне, «в подвале, где сыро и душно, рядом с мусоропроводом», написал он десятки статей и собрал их в два самиздатских манускрипта «Письма о России» и «Против течения».