Сборник работ. Девяностые
- Автор: Поляновский Эдвин Луникович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Журналы, газеты
Электронная книга - «Сборник работ. Девяностые». Краткое содержание книги:
Бывший летчик 1-го класса Хамидов работал помощником председателя нового чеченского правительства. Два сына, лет по 15-16, пошли с бидонами на коляске за водой, общая колонка была недалеко от дома. И соседский мальчик с ними увязался — русский. Ушли и не вернулись. Хамидов месяца три разыскивал детей. И какая-то случайная женщина рассказала ему, как на улице Маяковского к недостроенному дому подъехал БТР, оттуда вывели пятерых мальчиков, завели во двор, поставили к стенке, расстреляли, закопали, и БТР покрутился по свежей могиле, ровняя землю.
Хамидов — ко мне: дайте следственную группу, может, это мои дети. Вскрыли — пять детских трупов. Два его сына, третий мальчик, русский, который с ними пошел. И еще какие-то двое, наверное, солдаты их по дороге прихватили. Хамидов так радовался, что нашел их, как будто они были живые. Мне стало не по себе, а он сказал:
— Ведь я бы их до конца жизни искал, а теперь по-человечески земле предам и к ним приходить буду.
Женщина сказала, что на БТРе были буквы ВВ. Мы возбудили уголовное дело по факту убийства, я отправил документы в межрегиональную прокуратуру, а те говорят: это не наши, это, наверное, военнослужащие Минобороны. А миноборонцы переправляют бумаги обратно в МВД. Так перебрасывались, а потом сослались на бандформирования. А у бандитов ни одного БТР в Грозном не было.
И таких случаев… Тоже летом 95-го, когда вся власть была у русских, к дому Галановых подъехал БТР. Вся семья — 9 человек — была расстреляна, а трехлетнему ребенку сделали еще контрольный выстрел в голову…
Сама процедура расследования была запутана изначально, никаких виновных не найдешь. Я предлагал создать единую следственную группу из лучших спецов всех трех прокуратур. Нет, никому ничего не надо.
Еще я предлагал, писал в Москву, чтобы прислали ревизоров — куда и на что потрачены деньги в 1995 году, направленные в Чечню. Ни ответа ни привета. А ведь у нас, скажем, комиссия по выплате компенсации была сплошь из жуликов. Мы нескольких членов комиссии арестовали даже. Комиссия из чеченцев. Составлялись фиктивные документы, что у таких-то людей дома якобы разрушены, подписывались акты. Потом мы проверяем: дома целехоньки.
И опять на мои сигналы о хищениях — ноль внимания в Москве.
В жестоких условиях Асаев работал на Россию, а Россия словно специально не хотела знать никакой правды.
В его обкомовский дом, на который он обменял Подмосковье, попала бомба, Асаев жил в деревне, откуда и ездил на работу.
Однажды, отправляясь в командировку в Москву, он строго-настрого запретил сыну куда-либо выезжать. Но Андрей с двоюродным братом и соседским мальчиком отправились в Грозный посмотреть, что осталось от разрушенного дома.
Ушли и пропали.
Когда Сулумбек вернулся из Москвы, он кинулся в фильтрационный пункт, который окрестили фашистским лагерем. Об этом много писали, но вот еще несколько коротких строк журналиста ингуша Магомеда-Рашида Плиева, которого в фильтрационном пункте пытали: «В вагон-заке лечь было невозможно, дышать было трудно, воды практически не хватало. Некоторые начали пить собственную мочу».
Асаев показал удостоверение заместителя прокурора, подписанное первым зам. генерального прокурора России. «А-а, поддельное», — сказали ему и к вагонам даже близко не пустили.
— Через контрразведку я добился, чтобы мне показали журнал регистрации. Нашел фамилию сына: «11 февраля задержан в районе боевых действий без документов. 13 февраля освобожден».
Подпись: «Иванов». Они все там — Ивановы, Петровы, Сидоровы — обезличены.
Ложь. Мы нередко находили потом трупы таких освобожденных. А за освобождение, даже если человек уже калека, надо было платить русским выкуп.
— Слишком серьезное обвинение.
— Да ведь ко мне же потом приходили люди: «Я заплатил…»
Через какое-то время к Асаевым заехал незнакомый парень и сказал, что Андрея и двух его товарищей видели, как они под конвоем внутренних войск собирали на улицах и площадях трупы русских солдат.
Сын пропал без вести, растворился. Сулумбек искал его всюду и только теперь понял Хамидова, его радость, когда тот нашел мертвых сыновей.
6 декабря 1996 года Асаев, как обычно, выехал из деревни в Грозный на работу, но его остановил русский блокпост.
— Нельзя. Опять война. Боевики захватили Грозный.