Избранные произведения. II том

— Что? У него есть права на диш-парасси, а ты говоришь, он мог бы прийти сам! Я хочу говорить с шейхом!

— Его здесь нет.

— Тогда я поговорю с беем!

— Войди к нему!

— Да, я пойду. Я — ротный писарь государя, мое месячное жалованье составляет тридцать пять пиастров, и мне не надо бояться какого-то деревенского старосты. Ты слышишь?

— Да, тридцать пять пиастров в месяц! — раздалось почти весело. — Что ты еще получаешь?

— Что еще? Два фунта хлеба, семнадцать лотов мяса, три лота сливочного масла, пять лотов риса, один лот соли и полтора лота приправ ежедневно, а кроме того, мыло, растительное масло и сапожную ваксу. Понимаешь меня? А если ты смеешься над моим носом, которого у меня больше нет, я тебе расскажу, как он у меня пропал! Это было тогда, когда мы стояли под Севастополем. Я оказался под градом пуль, и…

— У меня нет времени тебя слушать. Должен ли я сказать бею, что ты хочешь с ним говорить?

— Скажи ему обязательно. Но не забудь упомянуть, что я не позволю ему отделаться от меня.

Значит, это моя персона была темой этой громкой беседы. Я вошел, Мохаммед Эмин и Халеф последовали за мной. Староста как раз собирался открыть дверь, но при нашем появлении обернулся.

— Вот и эмир пришел, — сказал Ифра. — Он покажет, кому ты должен повиноваться!

Сначала я обратился к ротному писарю;

— Ты здесь! Как же это ты прибыл самостоятельно в Баадри?

На лице его проявилось некоторое смущение, однако он не задержался с ответом:

— Разве я не сказал тебе, твое превосходительство, что поеду вперед?

— Где же остальные?

— Исчезли, испарились, смылись!

— Куда?

— Я этого не знаю, твое высочество.

— Ты же должен был это видеть!

— Я видел очень немного. Когда пленный убежал, все бросились за ним, мои люди и арнауты тоже.

— Почему же ты не последовал вместе со всеми?

— Мой осел не захотел, господин. А кроме того, я же должен был ехать в Баадри, чтобы подготовить тебе квартиру.

— Хорошо ли ты рассмотрел убежавшего пленника?

— Как я мог это сделать? Я же лежал, уткнувшись лицом в землю, а когда поднялся, чтобы отправиться в погоню, он уже был далеко.

Я обрадовался этому, имея в виду безопасность Мохаммеда Эмина.

— Скоро ли приедут остальные?

— Кто их знает! Аллах неисповедим, он ведет верующих то туда, то сюда, то направо, то налево, как ему понравится. Пути людей отмечены в Книге провидения.

— Али-бей здесь? — спросил я старосту деревни.

— Да.

— Где?

— За этой дверью.

— Он один?

— Да.

— Скажи ему, что мы хотим говорить с ним!

В то время как староста вышел в другую комнату, Ифра отвел маленького Халефа в сторону и тихо спросил, кивнув на Мохаммеда Эмина:

— Кто этот раб?

— Шейх.

— Откуда он взялся?

— Мы его встретили по дороге. Он — друг моего сиди и теперь останется с нами.

— Он щедро платит?

— О, вот так! — сказал Халеф, растопырив все десять пальцев.

Этого бравому писарю было достаточно, как я заметил по его просиявшему лицу.