Альфа и Альфа

Шагнув ближе, прислушался. Та пустота, которая тяготила после разрыва с вожаком Клана, отсутствовала. Теперь, наоборот, её место заняли нити подчинения мной более слабых и ведомых клановцев. Новые ощущения воспринимались иначе, балансируя на грани удерживания равновесия между разумной необходимостью и пьянящей вседозволенностью. Тем не менее, между мной и дедом чувствовалась кровная связующая нить принадлежности к роду. Ранее не доступная мне в силу моей ограниченной силы, теперь она стала вполне осязаемой.

— «Жив!» — с каким-то облегчением выдохнул я, видя, как крупное тело альфы шевельнулось под бледно-голубым больничным одеялом и тяжелая голова дёрнулась в бесполезной попытке подняться.

— Ты звал меня? — мой голос ничуть не выдал волнение, охватившее меня при виде поверженного самца. Каким, должно быть, униженным он себя чувствует. 

— Сядь, — Грегор слабо стукнул кистью по краю кровати. Оглянувшись, я взял один из стульев и, придвинув его впритык к кровати, уселся, с недоумением поглядывая на задумавшегося деда.

Пауза затягивалась, и я уж подумал, что ему стало плохо, но показатели на мониторе ни на йоту не изменились. Сердце выстукивало положенные удары, грудная клетка мерно вздымалась. Грегор выглядел осунувшимся и больным. Белые ленты широкого бинта выглядывали в распахнутом вороте больничной пижамы. Не помню, когда в последний раз видел деда без костюма. А тут сразу больничная пижама!

— У тебя наконец-то, получилось, Эдвард, — спокойно сказал альфа, глядя куда угодно, но только не на меня. — Мне удалось расшевелить твою силу, — осмысленный изучающий взгляд дёрнулся, поплыл и снова вернулся ко мне. Жаркая волна негодования поднялась из глубин души, стоило осознать сказанное. Предостерегающее грозное рычание вырвалось из пасти. Я подскочил со стула, злой и всё ещё до конца не верящий собственным ушам.

— Что за игры? — оскалившись, предупреждающе выставил клыки. — Ты совсем лишился рассудка?

— Ничуть, — снисходительную усмешку хотелось стереть кулаком, раскрасить алым. — Я, как никогда, собран и свеж, — нарочито небрежно продолжил он. — Давно пора передать тебе правление, но ты был юн и незрел. Внезапное обретение пары делает из оборотня самца в разы более сильного. Это сыграло мне на руку. Единственное, что меня так и не устраивает, это кандидатура пары. Надеюсь, тебе не отшибло мозг, и ты не ринулся заключать сомнительный брак не пойми с кем, — длинная тирада далась деду нелегко, несмотря на его браваду. Концом фразы он подавился и скомкано её завершил. Испарина на лбу говорила о том, как ему тяжело. Я смотрел на некогда величественного альфу и негодовал. Слова рвались обжечь, ударить. Хотя бы так выплеснуть клокочущую ярость.