Оранжевый абажур : Три повести о тридцать седьмом
- Автор: Демидов Георгий Георгиевич
- Год: 2009
- Язык: русский
- Год: Возвращение
- ISBN: 978-5-7157-0231-9
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Оранжевый абажур : Три повести о тридцать седьмом». Краткое содержание книги:
Произведения Демидова — не просто воспоминания о тюрьмах и лагерях, это глубокое философское осмысление жизненного пути, воплотившееся в великолепную прозу.
Первая книга писателя — сборник рассказов «Чудная планета», выпущен издательством «Возвращение» в 2008 году. «Оранжевый абажур» (три повести о тридцать седьмом) продолжает публикацию литературного наследия Георгия Демидова в серии «Memoria».
В конце рабочего дня Корнев сказал своим сотрудникам, что завтра с утра, не заходя в прокуратуру, он посетит колонию несовершеннолетних преступников. Оттуда поступило заявление о грубости и даже рукоприкладстве кое-кого из надзирательского состава. Такое заявление действительно было, и прокурор по надзору действительно занимался его разбором на месте. А из колонии он сразу же отправился в главную городскую тюрьму. Но тут его служебного удостоверения хватило только для прохода через проходную в ограде хозяйственного двора Центральной, где находился и ее административный корпус. Дальнейшее продвижение кого бы то ни было из посторонних через многочисленные, постоянно запертые ворота и двери тюрьмы было возможно только в сопровождении ответственного работника, которого мог назначить только сам начальник тюрьмы или кто-нибудь из его заместителей.
Корнев уже знал об этих порядках и поэтому сразу же направился в кабинет начтюра. Но того, к его досаде, не оказалось на месте. Обратиться к его дежурному помощнику было, вероятно, ошибкой. Сославшись на отсутствие у него полномочий, тот отказался пропустить прокурора дальше. Это было явным враньем. Старая тюремная крыса не мог не знать, что он не только вправе, но и обязан это сделать. Еще одно подтверждение, что тут что-то не в порядке. А раз так, то тюремщик, несомненно, придумал и другие, более действенные предлоги, чтобы не допустить явно нежелательного для них прокурорского визита. Плохо, что эффект неожиданности уже потерян. Помначтюра, конечно же, доложит о нем своему начальнику, непосредственно или по телефону, а тот, возможно, проконсультируется с более высоким начальством, как ему быть в создавшемся щекотливом положении. Законное право было на стороне прокурора, но воспользоваться этим правом он сможет, вероятно, только в течение ближайших нескольких часов. Значит, уходить отсюда было нельзя. Надо сидеть и терпеливо ждать, хотя не исключено, что взять его решили именно измором. Авось нежелательный посетитель соскучится и уйдет. А уже завтра с ним может быть совсем другой разговор.
Ждать во взвинченном состоянии, в котором находился Корнев, хотя он и старался подавить его, было томительно трудно. Тем более что комната помощника начальника тюрьмы была как-то по-тюремному унылой и скучной. Кроме стола и пары стульев она ничем, вероятно, не отличалась от здешних камер. Голые стены, на окнах решетки. Дверь одностворчатая, толстая, узкая. Иногда она открывалась, и в ней показывался кто-нибудь из младших работников тюрьмы в черной форме. Посетитель с неизменным удивлением пялился на человека в штатском — такие люди здесь были, видимо, в диковину — и только потом спрашивал, не знает ли тот, где хозяин кабинета? Получив отрицательный ответ, служащие уходили, плотно прикрывая за собой дверь. Она хлопала как-то по-особенному глухо, и Корнев ловил себя на том, что в дополнение к этому стуку он воображает еще и лязг задвигаемого снаружи засова. Чего только не придет в голову, когда сидишь вот так и ждешь час, еще полчаса…
Иногда Корнев вставал и подходил к зарешеченному окну. Снизу в него были вставлены матовые стекла, а через верхние на расстоянии двух-трех метров была видна только какая-то глухая кирпичная стена. Все здесь наводило тоску и настраивало на ожидание чего-то недоброго, хотя это была еще не тюрьма, а только ее преддверие. Как хотелось уйти отсюда, сильно хлопнув этой тяжелой дверью! Но делать этого нельзя. Если его подозрения верны, то это было бы прямым путем к поражению.
Среди самых крупных своих недостатков Корнев числил избыточную чувствительность. И надо же было, чтобы именно он попал на службу в это ведомство решеток, замков, крепостных стен! Возможно, впрочем, что именно здесь он и сможет по-настоящему осуществить свою давнюю мечту послужить Законности в качестве ее верного и бесстрашного рыцаря.
Наконец в дверях показался дежурный помощник:
— Начальник вернулся и просит вас к себе, товарищ прокурор! — Корнев шел за ним по узкому, сводчатому, тускло освещенному коридору с одностворчатыми глухими дверями и зарешеченным окном в торце. И хотя таблички на этих дверях были такие же, как и во всяком другом учреждении, — «Бухгалтерия», «Отдел кадров» — ощущение, что здешнее учреждение все-таки необычное, не проходило.
Одна из дверей, возле которой Корнев был уже сегодня, имела менее угрюмый вид, чем другие. Она была обита блестящим дерматином. Проводник Корнева услужливо открыл ее: