Лекарь-воин, или Одна душа, два тела

Возвращение в Венецию прошло без эксцессов, при попутном ветре.

Судья торжественно вручил мне ключи от особняка и кошель со ста цехинами, на приобретение всего необходимого для лекарской деятельности. Порекомендовал мне, в случае возникновения каких-либо сложностей, ссылаться на личное с ним знакомство и дружбу. Затем на подрессоренной повозке меня отвезли по нужному адресу.

Ожидал увидеть скромное здание, а то, что открылось взору, впечатлило. Из-за высокой каменной стены устремились ввысь разлапистые ели, полностью скрывающие само здание. Пройдя через калитку в воротах, я подумал, что попал в густой и непроходимый лес. Кроны елей создавали плотный зонтик по периметру всего обширного двора, только центральная часть одноэтажного здания не покрыта ветками. А это просто замечательно, в жаркую погоду здесь будет прохладно, не так будут прогреваться стены. Кстати, окружающие особняк стены и все само здание, построены из крупных каменных блоков светло-серого цвета, шершавых на ощупь. Крыша здания покрыта красной черепицей.

Войдя в здание, я понял, что домом это сооружение назвать язык не повернется. Пройдя через массивные двери, оказался в просторном холле. Направо и налево от холла уходила анфилада комнат. Встретивший меня мужчина, представился именем Винченцо, и сказал, что он является моим управляющим. Также доложил, что штат слуг набран, обед уже готовят и подадут в столовую, через час. Винченцо провел меня по всему особняку. Я только вертел головой, казалось, что нахожусь в музее. Все стены комнат, коридоров и переходов расписаны фресками на библейские темы. Даже в комнате, в которой мне предстояло жить, стены покрыты чудной росписью. Мебель, на мой взгляд, среди такого художественного великолепия, смотрелась чужеродно. Полагаю, это с непривычки мне так показалось, а со временем все в моей голове станет на свои места. Выбрал самую светлую комнату: здесь оборудую операционную. Попросил управляющего установить здесь стол, оббить его толстой кожей и добавить несколько подсвечников.

Лакомясь замечательно приготовленным обедом, размышлял. За аренду платить ничего не надо, благодаря судье — это хорошо, А вот выплачивать жалование прислуге и управляющему, наверное, нужно из своего кармана, а он совершенно пуст, если не считать, презентованных сеньором Гаспаро ста цехинов.

Еще на острове Кьяра рассказала о деньгах Венеции. Золотой цехин, чеканят сами венецианцы на своем монетном дворе, тщательно, кстати, охраняемом. Большинство работников монетного двора не покидают свои рабочие места по нескольку месяцев — дож и совет республики установили такие жесткие требования секретности. Разменять золотой цехин, весом в семь граммов (привожу меры весов в этом виде, чтобы не путаться с мерами, принятыми в Венеции на Земле) можно на сто серебряных венетов, весом в пятнадцать граммов серебра каждый, а серебряный венет, на сто медных бонов, каждый из которых весит двадцать граммов. Республика выплачивает должностным лицам жалование. Дож получает две с половиной тысяч цехинов в год, главный судья входит в совет патрициев, поэтому получает тысяча восемьсот цехинов в год. Какое жалование у других чиновников Кьяра не знает, просто не интересовалась. Покупательная способность денежек высокая. За три венета можно купить отличного жеребца с богато украшенным седлом и упряжью. В любой харчевне города можно получить вкусный обед, и стоит это недорого, но не меньше одного бона. Слугам обычно платят помесячно, два-три венета, очень редко пять. Продукты на рынках тоже недорогие. Их разнообразие поражает, особенно, естественно, морепродуктов.