Под ласковым солнцем: Империя камня и веры

Зал взирает на Алехандро, как счастливый слуга на милосердного хозяина. Юноша не просто разогнал серые тучи в душах людей и насытил их дух, он вселил в них надежду, он стал действовать. Однако никто не спешил с ответом. Зал перешёптывался, совещался. Было понятно одно: симпатии «братства» неоспоримо были на стороне Алехандро.

Но не все были так лояльны к новому, только что установившемуся, порядку. Был тот, кто стремился проклясть любые реформы новоиспечённого либерала. Глаза Давиана переполнены ненавистью к этому человеку, раскочегаренной жгучей юношеской завистью. В его глазах читался голод, и зияла великая жажда, но это было желание не того, чего желали другие. Голод Давиана сочетался с такими понятиями как возмездие, ненависть и лишение, ведь только что, Алехандро вырвал у Давиана столь заветное лидерство и теперь парень хочет сам предложить свою иерархию, свою организацию братства, более эффективную, как ему казалось. Именно Давиан хотел встать во главе братства и повести его за собой, а значит и за своими идеями и мировоззрением. Либерал только что попрал коммуниста, но Давиан уже не мог ему чего–либо противопоставить, ибо лояльность братства была вся на стороне Алехандро. И Давиан склонился. Он не стал противопоставлять себя и антогонизировать себя по отношению к Алехандро, затаившись, до того когда наступит удобный момент вырвать лидерство.

– Братья и сестры, – вдруг снова заговорил Алехандро. – Дайте мне чёткий и вразумительный ответ, достойный свободных людей, а не шептания крыс, которые боятся света.

– Мы с тобой, брат! – Послышалось из зала, после чего прогремело следующее. – С тобой до конца!

И так крик за криком всё братство дало чёткий ответ: они с Алехандро. И крик человека в пользу согласия был подобен подтверждению лояльности, нисколько к новому порядку, сколько к самой личности Алехандро. Вскоре весь зал заполонили одобрительные крики, которые превратились в один нескончаемый поток звука, но тут Алехандро снова вздёрнул руку к верху, призывая зал успокоиться и приготовиться внимать новым словам своего лидера.

– Выбор сделан, братья. Теперь мы стали на один шаг свободнее к идеалам абсолютной свободы и равенства.

Алехандро взирал на этот зал. В его взгляде было непреодолимое чувство радости за творящееся здесь, смешанное с глубоким чувством ревностного фанатизма. Но это радость перемешивалась с чувством ненависти к существующему режиму. Однако в нём была толика ещё одного взгляда. В этом взгляде присутствовали не самые хорошие чувства, которые только могли взыграть в человеке, который отринул от себя свет и тепло Империал Экклесиас: гордыня, нечестивое чувство удовлетворение той властью, что на него легла. В нём разгоралось пламя страстей, готовое его буквально проглотить. Он снова поднял свой взгляд и увидел людей. Но это был уже не дружный народ или сообщество «братьев» по идеям, нет, это была мешанина, вата, готовая пойти хоть в ад за своим лидером и эфемерными ценностями, что так манили неопытного человека свой нечестивой приторностью свободы.