Избранные произведения. II том
- Автор: Гуин Урсула К. Ле
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Интернет-издание (компиляция)
- Переводчик: Ирина Алексеевна Тогоева
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Избранные произведения. II том». Краткое содержание книги:
Урсула Ле Гуин повлияла на таких маститых писателей, как Салман Рушди, Дэвид Митчелл, Нил Гейман и Иэн Бэнкс. Ей неоднократно присуждали «Хьюго», «Небьюлу», «Локус» и Всемирную премию фэнтези. В 2014 году ее наградили Национальной книжной премией за выдающийся вклад в американскую литературу.
Содержание:
Ожерелье планет Экумены (Хайнский цикл)
Всегда возвращаясь домой
— Да. Между тем, — сказал он и умолк.
Она терпеливо ждала его решения.
Это решение он имел право принять сам, и варианты были бесконечны. Он мог остаться в Аббенае и самовольно организовать занятия по физике — если найдет желающих. Он мог отправиться на полуостров Ролни и жить вместе с Таквер, даже не имея работы в ее лаборатории. Он мог жить где угодно и совсем ничего не делать, но тем не менее два раза в день ходить в ближайшую столовую, чтобы его там накормили. Он мог делать все, что угодно, кроме…
«Клеггиш» — слово, которым в языке правик обозначалось некое смешанное понятие «работа-игра», имело, разумеется, сильную этическую окрашенность. Одо предвидела опасность застывшего морализма, произрастающего из слишком частого употребления слова «работа» в своей системе аналогий: клетки организма должны работать вместе и согласованно, ибо при этом достигается его максимальная активность; работа, совершаемая каждым отдельным органом, должна сочетаться… и так далее. Способность к сотрудничеству и функциональность — вот основные требования «Аналогии», предъявляемые к работе каждого элемента общества. Доказательство правильности любого эксперимента — опытов с двадцатью пробирками в лаборатории или с двадцатью миллионами человек на «луне» — заключалось в одном простом вопросе: «Ну что, получилось, работает?» Одо предвидела эту моральную ловушку. «Святой никогда не бывает занят», — когда-то тоскливо пророчествовала она.
Однако «существо общественное» никогда не может сделать свой выбор в одиночку.
— Значит, так, — сказал Шевек. — Я только что вернулся из Южного Поселения, со срочных сельскохозяйственных работ. Есть ли еще подобные назначения?
Служащая посмотрела на него, как старшая сестра на неразумного братишку, — недоверчиво, но уже прощая его невольную глупость.
— Да там по всем стенам объявления расклеены! Больше семисот срочных вызовов! — сказала она. — Вам какой больше подойдет?
— Там где-нибудь математики нужны?
— В основном это, правда, сельскохозяйственные работы… У вас есть опыт работы простым инженером?
— Не слишком богатый.
— Ну тогда вам, может быть, подойдет координация работ — составление графиков и тому подобное? Здесь, безусловно, нужно уметь обращаться с цифрами. Как вы насчет этого места?
— Согласен.
— Это, к сожалению, там, на юго-западе, в пустыне… Вы эти места знаете?
— Да, мне уже приходилось бывать там. Ну а кроме того, как вы говорите, ведь когда-нибудь все-таки непременно пойдет дождь…
Она кивнула, улыбнулась и напечатала в его учетной карточке: «Из Аббеная, северо-запад, Цент. ин-т естеств. наук — в Элбоу, юго-запад, координатор, фосфат. предпр.; срочное назначение 5–1–3–165; срок неопределенный».
Глава 9
Шевека разбудил звон колоколов в часовне. Каждый их удар болезненно отдавался в затылке. Он чувствовал себя совершенно больным — голова кружилась, знобило, он с трудом сполз с кровати и дотащился до ванной, где он долго «отмокал» в почти холодной воде. После этого головная боль значительно уменьшилась, но остальное тело по-прежнему вело себя странно: в нем точно появилась какая-то червоточина. Когда в голове у него несколько прояснилось, он довольно живо вспомнил некоторые события вчерашнего дня и особенно приема в доме Веа. Это было так отвратительно, что Шевек тут же постарался выкинуть все из головы, что оказалось не так-то просто: он вообще ни о чем другом думать не мог. Он даже сел за письменный стол, пытаясь сосредоточиться, но так и просидел с полчаса неподвижно, уставившись в одну точку и чувствуя себя жалким и ничтожным.
Ему и раньше не раз приходилось попадать впросак, чувствовать себя дураком. Кроме того, в молодости он довольно сильно страдал оттого, что другие находили его странным, непохожим на остальных. Став старше, он не раз ощущал гнев или презрение ближних по отношению к себе, сам же, впрочем, их и спровоцировав. Но он никогда не чувствовал себя таким униженным, как сейчас, и никогда не испытывал такого стыда.
Он не знал — у него просто не было подобного опыта, — что теперешнее унизительное состояние и подавленность являются всего лишь следствием химической реакции в организме, вызванной слишком большим количеством алкоголя, что похмелье проходит, как и головная боль. Впрочем, знай он это, особой разницы, наверное, не почувствовал бы. Стыд, ощущение того, что ты сам себе отвратителен, — было для него откровением. Теперь с новой, ужасающей ясностью он понимал, что самым отвратительным был не только «бесславный» финал его пребывания в гостях у Веа, куда хуже было предательство — и не только бедняжки Веа, не только его собственного тела, оказавшегося не в состоянии усвоить алкоголь, его здесь предали все, и все, что он здесь съел, узнал, воспринял, сделал своей привычкой, внесло свою долю яда в его душу и организм.