Нарисуй Италию

— Я пошла к Лешаку. Хотя, может, всё намного проще, и мне помогло алое платье. Я надела его на танцы в клубе. Его невозможно было не заметить, Женя и не пропустил. Провожал меня в тот же вечер домой. Скажу тебе по секрету: я его сама поцеловала. Он бы никогда не решился на первом свидании. Он был жутко старомоден, соблюдал кучу правил и до третьего официального вояжирования по посёлку точно бы не прикоснулся ко мне.

Нелли оглянулась. Из окна мансарды открывался замечательный вид на пестреющий бордово-сизым убранством лес, овраг выделялся тёмным провалом, дышащим туманом. Загадочный и притягательный. В какую бы погоду она не рассматривала его, над ним всё-время стояла дымка, будто земля дышала через него, словно через неплотно сомкнутые губы.

— Это всё платье, наверное. Мужики клюют на алое, как быки, — уверенно заключила она.

— Платье, кстати где-то здесь.

Полина Степановна вручила Нелли альбом и открыла один из сундуков. Аккуратно переложила одежду, обреченную на заточение, и вытянула ярко-алую материю.

— Вот оно.

Нелли коснулась платья и громко чихнула. В её руках оказался не просто элемент гардероба, а самый настоящий обрывок эпохи, пропитанный эмоциями и временем. Нелли словно воочию увидела девушку в красном платье, ещё юную, полную надежд и ожидания первой любви.

— Такое гладкое.

— Шёлк, — Полина Степановна прижала платье к лицу, глубоко вдохнула и отвернулась. — Кажется, это было только вчера.

Нелли снова взяла альбом. Молча листала страницы, ныряя в снимки, как во временные порталы. На одной из фотографий обнаружила непривычно худощавого младенца с разноцветным чубом. Щуплый, полностью голый ребёнок лежал на животе, уперев локти в клетчатое одеяло, смотрел в объектив удивлённо, круглыми серьёзными глазами.

— Это Лёша?

Полина Степановна отложила платье, села рядом с Нелли и заглянула в альбом.

— Лёшка, да. Сколько раз он просил меня убрать из семейного альбома эту фотографию, называл её голожопой. Но мне она нравится, тут у Лёши такой взгляд пронзительный и совсем не детский.

Нелли тоже заметила взгляд, но гораздо больше её привлекла круглая попка младенца с пятном, очень похожим по очертаниям на Италию.

— Это что? — она ткнула пальцем в силуэт полуострова.

Полина Степановна удивлённо вскинула брови.

— Я думала, ты уже видела… это.

Нелли растерялась, не сразу сообразила, что по легенде у них брак, и видеть мужа обнажённым вполне естественно.

— Я стеснительная, при дневном свете его не разглядывала, — выкрутилась она, залившись жгучим румянцем.

— Ты стеснительная?

— А вот представьте себе. А Лёшка — это ж грех ходячий.

Входная дверь внизу хлопнула, послышались быстрые шаги и громкий оклик.

— Полина Степановна, я молоко принесла и сыр!

Нелли захлопнула альбом и спрыгнула с сундука.

— Сырок пришёл, пойду встречу Иринку.

Занимаясь домашними делами и рисуя на мансарде, Нелли постоянно возвращалась мыслями к этому интересному пятну, задумавшись, нарисовала Алексея полностью обнажённым, стоящим у окна к ней спиной, со сверкающей «Италией» на ягодице. Увидев, что изобразила, она нервно взлохматила волосы, захлопнула блокнот и полезла снова искать альбом. В тот раз Нелли не добралась до его школьных фотографий, а сейчас разбирало любопытство поглядеть на Лёшку-старшеклассника. Был же он хоть когда-то неуклюжим и нелепым как все подростки? Иначе это вселенская несправедливость: кому-то полный комплект из прыщей и угловатости, а кому-то плавное превращение в лебедя, без стадии гадкого утёнка.