Пять жизней на двоих, с надеждой на продолжение
- Автор: Литвинцев Игорь Юрьевич
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Пять жизней на двоих, с надеждой на продолжение». Краткое содержание книги:
Она сама дочь местного крестьянина, но всю жизнь проработала на почте в Болье – забралась ступенькой повыше в местной иерархии, чем и гордится.
Правая часть, как вы уже поняли, для хозяйственных нужд практически не используется. Ее хозяином можно считать старого толстого барсука; вход в его нору скрыт в дальнем глухом углу террасы за сплошными кустами. По ночам он иногда спокойно прогуливается по всей территории. Я его сам видел пару раз с балкона, поздно зачитавшись и выйдя покурить при луне (первый раз просто обалдел и не мог поверить своим глазам). А его нору мне Дигуня показал. Однажды на него что-то нашло, и он меня по всем террасам водил – демонстрировал тайны своих владений, типа экскурсию глупому хозяину устроил.
Черепичная крыша домика Жинет находится ниже уровня следующей террасы, на которой в двухэтажном доме находится и наша квартирка. Строился и достраивался он сложно и долго, начиная с пятидесятых годов прошлого века. У этого сооружения два этажа и выступающая справа и вниз пристройка. Это наша спальня (на земляном этаже, если по-французски), где помещаются только кровать, пара платяных стенных шкафов, книжная стенка и небольшой стол. Больше ничего не влезает. Но нам и не надо. Мы туда спускаемся только на ночь. Сосед с юмором называет это «уйти на жердочку», потому что когда-то в пристройке был курятник.
На первом этаже слева – главная комната, что-то типа студии с двумя короткими диванами, стоящими буквой «Г» перед телевизором, большим столом и кухней. Стеклянная дверь в правом торце дома выходит на персональную терраску. Соседнюю комнату, с которой у нас общий, разделенный «кото проходимой» перегородкой, балкон, хозяева используют как мини-гостиницу. Сами, Жан-Пьер и Аник, очень симпатичная и открытая пара, живут на втором этаже. Она смешанных бретоно-провансальских кровей, у Жан-Пьера испанские корни. Для этих мест это обычное дело. Местных уроженцев с несколькими поколениями предков практически не осталось. Рядом с домом слева есть еще небольшое жилое сооружение. Студия, которую умелец Жан-Пьер построил сам и которую соседи тоже сдают туристам. Еще одна лестница позволяет подняться на две следующие узкие террасы, где у них расположен и сад, и огород. Вся эта территория обнесена общей оградой, в основном против диких свинок и кабанчиков, которые в изобилии водятся в соседних зарослях.
Главную ценность нашего жилища, несомненно, представляет небольшая (80 кв. м), но очень симпатичная терраса с полоской насыпной плодородной земли у подножия отвесной скалы. В ней еще дед Жинет выкопал приличную пещеру (кав). Теперь там пол выложен плиточкой, стоит наша стиральная машина и лежат садовые инструменты и всякое «полунужное» барахло. Кроме него, в пещере живут здоровые пауки и слегка расплющенные ящерицы, похожие на маленьких драконов. Моя жена Мариша называет их тритонами, но это гекконы.
На этой террасе и проходит вся наша летняя жизнь: завтраки, обеды, редкие приемы гостей, валяние на солнышке или под тентом. Хоть голышом загорай, никто не увидит. На маленьком собственном кусочке земли я вечно что-то сажаю и пересаживаю, развожу древесных лягушек и наблюдаю за жизнью парочки знакомых богомолов, подкармливая их кузнечиками и бабочками.
Вот такой он, наш маленький Рай! Мы его выбрали из двух возможных вариантов (второй – двухкомнатная квартира внизу, в многоквартирных жилых домах в Болье) исключительно ради Дигуни. Я представил себя на его месте, посмотрел на реакцию ошарашенной всем увиденным супруги и однозначно ткнул пальцем в эту точку на карте.
Именно в нем мы сейчас с Дигуней и валяемся на диване. Как я уже упомянул, он начал выгрызать из задней лапы очередную колючку, которую подцепил, шастая по местным чапыжникам. Такой позыв к чистоте у него нечасто случается. Сейчас как раз процесс только начался – никак не стоит этой вспышке энтузиазма мешать. Все равно до конца он его редко доводит, одной лапой все обычно и ограничивается. Обозначил намерения – и достаточно, пора и отдохнуть.
Тогда я зову Маришу, чтобы она закончила операцию по приведению его шикарной шкуры в относительный порядок. С хвоста, боков и спины вытаскивать колючки нам благосклонно разрешается, а вот задние лапы и живот – с ними сложнее. Последний вообще табу! Интересно при этом слушать их переговоры, в которых коту предлагается потерпеть, а он мрачно намекает уже почти басом, что его терпение не безгранично. И когда, по его мнению, хозяйка переходит границы дозволенного, лапки все-таки пускаются в ход: увесисто, но, как правило, без коготков.
Раз в месяц мы проводим эту операцию основательно, включая и стрижку. Почему-то именно летом Дигуня обрастает настолько, что превращается в пушистый шар, а зимой, наоборот, линяет. За это он и заработал у нас прозвище «Обормот Австралийский» (интересно, что у его предшественника Гуни была такая же странная тенденция).