Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»
- Автор: Аксенов Владислав Бэнович, Багдасарян Вардан Эрнестович
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Литагент «Пробел-2000»
- ISBN: 5-98604-067-8
- Жанр: История
Электронная книга - «Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»». Краткое содержание книги:
Исследование адресовано как ученым приверженцам беспристрастной статистики, так и тем, кто привык познавать реальность в тумане художественных образов. Всем, кому интересен нетрадиционный подход к традиционным проблемам русской истории.
В этой атмосфере становилось невозможным и сколько-нибудь научное исследование вопроса: при опросах граждане не давали столь откровенных ответов относительно выпивки, как в 1920-е годы. Искажала действительность и статистика, сообщая заведомо заниженные цифры любых антисоциальных проявлений[645].
В деревне государственная водка, кажется, все же восторжествовала над крестьянским самогоном. При колхозной системе и больших планах государственных поставок зерна в 1930-е годы изготавливать спиртное в домашних условиях стало значительно труднее. Некоторые историки полагают, что, по всей видимости, самогоноварение сошло на нет. Судить об этом можно по редким упоминаниям как в архивных, так и в опубликованных источниках (но кто бы позволил сообщать о таких фактах, особенно в печати?). Кроме того, в деревне стало меньше мест, где можно было выпить вне собственной избы, так как большинство кабаков, являвшихся частными предприятиями, были закрыты[646].
Поворот к установлению в стране тоталитарного режима вызывал в начале 1930-х годов оппозицию в самой партии. Программа «Союза марксистов-ленинцев» М.И. Рютина специально призывала товарищей по партии выступить «за уничтожение позорного сталинского пьяного бюджета и спаивания рабочих и трудящихся масс». Особую опасность диктатуры оппоненты Сталина видели в деморализации самой партии, члены которой «превращаются просто в мещан и обывателей, другие – погружаются в непробудное пьянство, третьи начинают развратничать и т. д.»[647] Подобные протесты уже не могли повернуть события вспять, официальная пропаганда утверждала новый курс «алкогольных мероприятий».
Строительство «нового быта» в 1920-1930-е годы проходило на старом фундаменте питейной политики. Какие только кавалерийские атаки не предпринимали некоторые большевики-идеалисты на «алкогольный пережиток» царских времен, но все они разбивались о народные традиции и привычки. Пить продолжали и на лавочке перед избой, созерцая уходящую за горизонт деревенскую дорогу, и в городских общежитиях новых пролетариев, заполняя чоканьем кружек тоскливый промежуток между звучными гудками заводов и фабрик, пили и за красными стенами московского Кремля, оживляя зеленым стеклом и игристым вином напряженные будни государственной службы. Отказываться от столь доходной статьи бюджета в период начала великих строек коммунизма представлялось нерациональным. Поэтому, к обоюдной радости партийной элиты и рядовых тружеников, сорок градусов продолжали согревать советских людей в холода воцарившегося сталинского «слова и дела».
Глава 9
Наркомовские сто граммов: водка в окопах
А.Я. Лившин
Алкоголь и Великая Отечественная война – тема сложная, деликатная и в чем-то «неудобная». Коллективная память нашего общества о войне определяется не только реальными знаниями и рациональными представлениями об этом трагическом и одновременно героическом периоде истории. Вокруг войны сложилась устойчивая мифология, которая во многом и формирует взгляды и мнения большинства современных людей. В структуре мифов и символов военной эпохи есть место массовому героизму, боевой стойкости и высокому моральному облику советского человека, но в нее плохо вписываются такие «низкие» проблемы, как алкоголь и пьянство, преступность и девиантное поведение. Да и нечастые в экстремальных обстоятельствах простые радости обычного человека: встречи с друзьями, радость от умеренной выпивки и еды, от общения с противоположным полом – выглядят необычайно далекими от традиционных представлений о суровой военной поре.
Давно подмечено, что в периоды величайших испытаний возникает огромная психологическая напряженность, картина мира искажается в сторону утопизма. Военная мифология начала создаваться уже тогда, непосредственно в годы противостояния с фашистской Германией: сама война и вдобавок официальная пропаганда усиленно продуцировали новые мифы, на которые была столь богата советская история. Они отчасти заслоняли и замещали предыдущие фундаментальные мифы, например о Гражданской войне и коллективизации. Среди господствовавших представлений о человеке на войне совсем невелика роль бытовой практики бойца на фронте и работника в тылу. Проза военной жизни, далеко не всегда героическая, уходила все дальше и дальше на периферию общественного сознания. Мифы являли собой противоречивое сочетание правды и вымысла, реальной повседневной героики, пропущенной сквозь призму официальной пропаганды, и идеологической символики сталинского СССР.
645
См.: Лебина Н.Б. Теневые стороны жизни советского города 1920-1930-х гг. // Вопросы истории. 1994. № 2.
646
См.: Фицпатрик Ш. Сталинские крестьяне. Социальная история Советской России в 1930-е годы: деревня. / Пер. с англ. М., 2001. С. 242.
647
См.: Правда. 1992. 19 сентября; Известия ЦК КПСС. 1990. № 12. С. 186.