Отсекая лишнее

Как только это произошло, Илья ощутил словно легкое касание. Это было очень необычное чувство, так как хакер мог поклясться, что коснулись чего-то древнего и первобытного в самой глубине его мозга. Закружилась голова, и зал, раскачиваясь, поплыл перед глазами. Нетвердые ноги сделали шаг назад, гипофиз забыл, где верх и низ и как поддерживать вертикальное положение вверенного ему организма. От падения фрилансера удержали руки, вовремя ухватившие его сзади за спину.

— Эй! Эй! — лицо Алистера расщеплялось на несколько слоев перед подернутым туманом взором, — приди в себя! Сейчас пройдет.

Голландец отвесил Илье две легкие пощечины, посадил его на так кстати подвернувшийся стул на колесиках, окропил пальцы в непонятно откуда взявшемся стакане с водой и побрызгал на вечно небритое лицо.

Хакер сидел на стуле с низко склоненной головой, удерживая ее обеими руками, потому что она так и норовила разлететься на несчетные слои-проекции и отправиться водить хороводы по командному центру. Но в данный момент до него, либо же до его головы никому не было дело. Напряжение в зале нарастало лавинообразно и скоро, казалось, было готово зазвенеть в воздухе.

— Координатор, Окти включился. Поле очень сильное.

— Я почувствовал, — откликнулся Алистер, — действительно. Он молодец. Кшиштоф, готовься!

Изображение на экране слегка качнулось вверх-вниз. После, картинка командирской рубки поплыла слева-направо — носитель камеры переменил положение, перейдя в другой угол. Отсюда агенту было видно боцмана, стоящего за пультом управления хода корабля. Мужчина с небольшим животиком, в песочно-зеленой форме флота США оперся о края пульта, закрыл глаза и наклонил голову вниз, после чего потряс ей несильно влево и вправо. По командному залу прошел одобрительный и возбужденный, негромкий ропот. Илья, понемногу приходя в себя, обратил внимание на стакан на краю стола неподалеку. Не спрашивая ни у кого разрешения, он схватил стакан, вылил содержимое себе в глотку и проглотил одним махом, точно это была 50 граммовая рюмка водки. В голове шевельнулись старые недобрые воспоминания о той сжигающей нестерпимой жажде, что отправила его в это последние, и очень насыщенное событиями, путешествие. Как только жидкость упала в желудок, он почувствовал, что головокружение проходит, а расколотые зрительные проекции собираются в одну сфокусированную картину. Но несмотря на то, что мозг адаптировался, возвращаясь к нормальной работе, осталось ощущение легкой тошноты, волнения и будто бы, психологического пресса, сродни панической атаке.

Тем временем, Кшиштоф продолжал транслировать на экран немолодого американского офицера. Мужчина на глазах багровел, а его седая борода от этого лишь ярче выделялась на мясистом лице. Наконец боцман, ни слова не говоря, покинул пост, оставив агента Кшиштофа одного в капитанской рубке.

— Медиумы, трехминутный эффект невнимания на рубку, лучше пяти-.