Азенкур: Генрих V и битва которая прославила Англию

Английский капеллан, однако, предполагает, что это был самый настоящий мародерский налет, единственной целью которого был грабеж. Он мог знать об этом лучше всех, поскольку сам находился в обозе и заметил, что "французские мародеры наблюдали за ним почти со всех сторон, намереваясь напасть на него, как только увидят, что обе армии вступили в бой". По его словам, нападение произошло не на последних стадиях сражения, а сразу после начала боя, когда обоз еще поднимали с исходной позиции в Мезонселье и его окрестностях. Мародеры "обрушились на хвостовую часть обоза, где из-за небрежности королевских слуг находился багаж короля". Это кажется более вероятным сценарием, тем более что Джон Харгроув, слуга королевской кладовой, позже получил королевское помилование за потерю королевской тарелки и драгоценностей при Азенкуре.[584]

Когда бы ни происходил налет, он был настолько успешным, что преступники даже и мечтать не могли о таком. Они приобрели 21 916 фунтов стерлингов наличными, драгоценности (включая золотой крест, усыпанный драгоценными камнями, стоимостью более 216 фунтов стерлингов и часть Истинного креста), корону короля, его государственный меч и печати английской канцелярии. Меч, который быстро приобрел репутацию некогда принадлежавшего королю Артуру, был позже подарен Исембарром д'Азинкуром и Робинэ де Бурнонвилем Филиппу, графу Шароле, в надежде убедить его ходатайствовать за них, если их грабеж повлечет за собой какие-либо последствия. Это был бесплодный жест. Когда распространился слух, что именно их действия стали причиной убийства французских пленников, Филипп был вынужден отдать меч своему отцу, Иоанну Бесстрашному, который арестовал и посадил этих двух синьоров в тюрьму. Они были удобными козлами отпущения, и их наказание успокоило бы не только возмущение во Франции, но и английского союзника герцога Бургундского.[585]

Вернемся на поле боя, вскоре стало ясно, что попытка сплотить французов провалилась. Когда их командиры погибли, а король Англии угрожающе надвигался на них, последние остатки арьергарда поняли, что дальнейшее сопротивление бесполезно. Те, у кого еще оставались лошади, обратились в бегство, бросив пеших на произвол судьбы, а англичан — на овладение полем боя. Хотя было очевидно, что победа за ним, Генриху оставалось соблюсти последнюю формальность. Перед началом битвы он приказал, чтобы его герольды "прилежно занимались только своими обязанностями" и не брали в руки оружие. Как объясняет Лефевр де Сен-Реми, английские герольды затем присоединились к своим французским коллегам, чтобы вместе наблюдать за ходом сражения.[586] В силу своей должности они стояли выше национальной верности и присутствовали в качестве беспристрастных международных наблюдателей. Как если бы они присутствовали на поединке или турнире, их роль заключалась в том, чтобы зафиксировать доблестные подвиги и, в конечном счете, присудить пальму первенства.