Мираж [Роман-дилогия]

По пути в отель Роберт предложил Чипу немного посмотреть столицу. Они проехали по Саут-авеню мимо резиденций парламентариев, обогнули президентский дворец, выскочили к зданию индийского парламента, затем на Радж патх к зданию Верховного суда Индии и по Матхура-роуд подъехали к «Оберою».

— Ты показываешь мне город или проверяешься? — нарушил молчание Вирджил. Роберт определенно ему нравился.

— Я еще не решил. А ты как думаешь? — поддержал шутку Маклафлин.

— Так ведь для индийцев я темная лошадка. Это шеф вас так приучил?

— Бертрам толковый парень. Нет, не потому, что он шеф. Под ним ходить можно. Требовательный, жесткий, когда надо, но и милосердный, когда можно. Заядлый охотник. Он тебя обязательно позовет пострелять уток на озерах Харианы или в заповедник, тут, недалеко от Гургаонома. Поохотиться на павлинов. Охота на них, правда, запрещена, но Дану все нипочем. Азарт! Однажды возвращается он домой с двумя павлинами в багажнике, и вдруг в какой-то деревне бдительные индийцы перегораживают ему дорогу, окружают машину, требуют открыть багажник и показать, не везет ли он тушки этих благородных птичек.

— Что же, Дан не мог проскочить мимо? Не стали же бы они лезть ему под колеса?

— Стали бы, и еще как стали бы. — Роберт обернулся к Вирджилу. — Вера у индийцев такая, что, умирая, они действительно уходят в лучший мир. У них нет страха перед смертью. Для нас это — символ небытия, для них смерть — освобождение от бремени бытия, переход в светлый мир, без забот и огорчений.

— Так как же Дан выкрутился?

— Как всегда — блестяще. Сначала он поразил их великолепным знанием хинди. Потом стал рассказывать какую-то древнеиндийскую притчу, из которой следовало, что жителям деревни надлежало сменить гнев на рассудительность, ибо первое застилает глаза, а второе несет успокоение души. Спустя полчаса, когда он сам предложил собравшимся открыть багажник, чтобы те убедились в чистоте его намерений, селяне наотрез отказались и пожелали шефу счастливой дороги.

— Опять байки.

— Почему? Бертрам сам рассказывал. Кстати, вот и отель «Оберой», оазис уюта, покоя, отдохновения и прочая, и прочая.

— Тебе бы работать в рекламном агентстве — мигом стал бы миллионером, ну а меня бы взял в менеджеры по связи с общественностью.

— Ну если бы за тебя поручился сам президент, тогда бы подумал.

— Тщеславие тебя погубит, Маклафлин.

Оба рассмеялись.

Номер, как и весь отель, Чипу понравился: чисто, прохладно, уютно и роскошно. Оставшись один, Вирджил подошел к окну. Внизу голубой чашей плескался бассейн. Постояльцы лежали в шезлонгах, плавали в изумрудной воде, потягивали прохладительные напитки под тентом. «Клуб здоровья», — прочитал Вирджил на стеклянных дверях.