Прямой эфир
- Автор: Стасина Евгения
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Прямой эфир». Краткое содержание книги:
Он мое наваждение. Моя первая любовь и первое разочарование. Я его тень, навязчивая поклонница, готовая на все ради одного взгляда. Когда достигаешь желаемого, главное суметь удержать в руках долгожданный подарок судьбы, жаль поняла я это слишком поздно… Так что, когда моя семейная жизнь рассыпается в мелкую крошку, единственное, что мне остается — говорить. Долго и откровенно. В прямом эфире.
— Почему вы оставили дочерей? — Филипп и не ведает, насколько болезненный вопрос задает.
Потому что я слабая. Не из тех, кто может противостоять крупному мужчине, расцарапать лицо, огреть по голове тяжелым подсвечником… Меня хватило лишь на дикий, пронзительный вой под окнами особняка, на обессиленные удары по дубовой двери, на крики с мольбами о пощаде…
— Игорь не дал. Выкинул меня на улицу, как собаку, что погрызла его любимые ботинки, — с одним лишь паспортом, парой комплектов одежды.
Без мобильного телефона, без кошелька, что остался в злосчастной сумке вместе с пачкой купюр, что я так и не успела спрятать. Смотрю на Эвелину, а та отводит глаза, словно стыдится его поступка.
— Я вернулась утром, но пройти на территорию мне не дали два амбала, что он поставил у ворот.
— И вы больше не предпринимали попыток добиться встречи?
Шутит? Я как пес дневала у дома, надеясь, что хоть кто-то поможет мне… Только желающих так и не нашлось. Кто захочет терять хлебное место, теплую крышу над головой и хорошие рекомендации?
— Дня через три он увез детей из города.
ГЛАВА 39
Павильон я покидаю последней. По-моему, люди преувеличивают пользу исповедей, ведь легче мне так и не стало… Впрочем, место для откровений я выбрала нестандартное, так что не мне судить.
Ступаю туфлей в грязную лужу, совсем не заботясь о разводах, оставшихся на искусственной коже обуви, и наслаждаюсь каплями, хлестко бьющими мне в лицо. Даже голову задираю, крепко жмурясь от потока воды, что наверняка смывает остатки грима с моих ресниц и раскрасневшихся щек. От помады я избавилась самостоятельно.
— Лиза! — если он ждал, что я остановлюсь, мне придется его разочаровать.
Ускоряюсь, толком и не зная, где искать автобусную остановку, и намеренно не смотрю на промокшего до нитки Лисицкого.
— Стой! Я прошу тебя, — не прикасается. Лишь тянет пальцы к рукаву моего плаща, а тело уже реагирует, дергаясь, как от удара. — Давай поговорим? Всего лишь минуту!
Сколько их уже было? Сотни, тысячи, миллионы. Еще одна явно будет лишней.
Упрямо веду подбородком, тут же пряча его под воротом плаща, и, склоняя голову ниже, слежу за дорогой под своими ногами: лужа, трещина в плитке, бычок чьей-то сигареты…
— Я отвезу тебя, ладно? Ливень ведь, — не унимается Славка, то ли намеренно слегка отставая, то ли и впрямь не поспевая за моими шагами.
Спотыкается, ругаясь себе под нос, и вновь дышит мне в спину, разбавляя цокот каблуков звуками своей тяжелой поступи.
— Хоть зонт возьми!
Какая забота, верно? Только что этот дождь по сравнению с тем, что творится внутри меня? Что этот вечерний холод запоздавшего где-то лета, по сравнению с той мерзлотой, что подчинила себе мою душу? Глупые! Глупые люди, неспособные понять, что порою сердечная боль куда нестерпимей, чем жжение в кончиках окоченевших пальцев.
Торможу, заметив на парковке мигнувшую фарами иномарку, а человек в дорогом костюме, чьи брючины напрочь испорчены брызгами грязи, уже преграждает мне путь и хватает за руку.
— Прости, Лиза, какой я дурак! Хочешь, на колени встану? Только скажи, — кается Слава, словно не замечая людей, что торопливо бредут по своим делам: в дождевиках, прикрывая голову пакетом, кто-то делит один зонт на двоих…
— Только не молчи!
Самое время на него посмотреть: волосы облепили лоб, ресницы отяжелели от дождевой влаги, губы дрожат, а глаза умоляют о прощении. Только знаете, я к нему не готова. Мой запас понимания просто иссяк…
— Прощай, Слава, — произношу, горько улыбнувшись, и обхожу, оставляя позади студию, дотошного ведущего, редактора, что все же сдержала свое обещание и свела меня с адвокатом, воспоминания и друга. С собой я забираю только надежду, теперь вовсе не призрачную, и от этого серый вечер уже не кажется таким унылым.
— Сиденье намочишь, — стоит мне хлопнуть дверью и устроится рядом, Эвелина не упускает шанса для очередной претензии.
Проворачивает ключ в замке зажигания, даже не взглянув на одинокого Лисицкого, так и не сдвинувшегося с места, и уже ловко лавирует между поредевшими рядами машин. Вот чего я точно не планировала, так это народной артистки в качестве извозчика…
— Куда ехать — то?
Я и не знаю. Куда угодно, лишь бы подальше от всех, кто не поленился всадить в меня острый клинок.
— Ясно, — словно прочитав мои мысли, свекровь что-то шепчет себе под нос, настраивая нужную волну радиостанции, и когда салон заполняет знакомая мне мелодия, острым уколом отдающая в сердце, бросает на меня сочувствующий взгляд. — Не было у них ничего. Журналисты раздули скандал на пустом месте, а Юнусов прижал Таньку к стенке. Грозился контракт разорвать, если откажется от такого пиара.