Среди огнистых камней

Меряя гигантскими шагами гравий, Горей устремился прочь, оставив нас перед дворцом. Рауль, не торопясь, повел меня по сверкающей аллее дворца. Его брови сошлись в одну линию, он о чем-то размышлял.

– Ты очень голодна? – спросил он меня.

– Нет,– удивленно ответила я.

– Нам придется подождать немного,– проворчал он.

– А что случилось? Я вижу, что ты опять сердит на Горея.

– Я больше сердит на себя, чем на него, Маша. Горей напомнил мне о моих ошибках.

– О каких, Рауль? – ласково спросила я.

Он покривился и покачал головой, не желая отвечать. В молчании и тишине мы обошли дворец, Рауль не торопился. Я рассматривала красоты дворца и его окрестностей и нашла, что здесь ничего не изменилось. Озеро по-прежнему манило к себе, а лес стоял высокий и загадочный, и напоминал, что там обитают древние, вымершие на Земле животные. Мне надоело молчание Рауля. Я хотела было нарушить его, когда мы обошли замок еще раз, как он вскинул голову и сказал:

– Пора на завтрак.

Он стремительно потянул меня внутрь моего дворца. Внутри все сияло от света и это отвлекло меня, поэтому я не сразу заметила, что стол накрывает Антон.

– Здравствуйте, моя госпожа и господин Рауль,– он весело сверкнул зубами.

Антон немного подрос за это время, и его лицо из полудетского принимало все более мужественный вид. Черты лица четко обрисовались, скулы заострились, а подбородок и губы приобрели твердость. В прошлый раз мне казалось, что он подросток, как и Ванька, но теперь он так не выглядел.

– Здравствуй, Антон,– одновременно сказали мы, но я добавила:

– А где же Милита?

– Она… ммм… занята с Гореем,– бодро ответил он. – Сами понимаете, его давно здесь не было.

Рауль горько усмехнулся, а я тут же порозовела.

– Садись, Мария, подкрепись.

Рауль отодвинул для меня стул, и я машинально опустилась на мягкое сиденье. Рауль сел, как обычно напротив, чтобы видеть меня. Антон не ушел, а расположился позади моего стула, чуть левее, я могла боковым зрением наблюдать за ним.

Завтрак до боли напоминал мне больницу – вареные яйца, овсяная каша, чай, бутерброд с сыром. Я хмыкнула, оглядев еду, и вздохнув, принялась за кашу. Рауль, с намеком на улыбку, следил, как я ем. Что ж, пусть полюбуется, как я впихиваю в себя ненужный балласт.

– Вкусно? – спросил он, сдерживая улыбку.

– Сойдет,– в тон ответила я.– Я полтора месяца этим питалась.

– Это было во сне,– напомнил он.

– Но это было так реально, что вкус твоей трапезы не отличается от больничной.

– Это странно,– сообщил он. – Но, все равно тебе такая пища сейчас необходима. Ты две недели провела без питания. Ты должна поправиться.

– Рауль, тогда почему Егор не выглядит истощенным?

– У тебя в основном было нервное истощение, от потрясения, от потери. У Егора нервная система не своя. Горг не может истощаться. А питательная среда, в которой он находится, не даст ему исхудать.