Сочинения в четырех томах. Том 4
- Автор: Флеминг Ян Ланкастер
- Год: 1996
- Язык: русский
- Год: ТЕРРА
- ISBN: 5-300-00584-3 (т. 4), 5-300-00580-0
- Переводчик: Не указаны
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Сочинения в четырех томах. Том 4». Краткое содержание книги:
В четвертый том Сочинений вошли романы «На тайной службе Ее величества», «Жизнь дается лишь дважды», «Уникум Хальдебранда», «Только для вашего сведения», «Осьминожка», «Квант утешения», «Risico», «Собственность леди».
— И бросьте эти западные шуточки, пока вы у меня на выучке. Мы занимаемся серьезным делом.
— Ну хорошо, хорошо, — сказал Бонд со вздохом. — Черт бы вас побрал…
Тигр поднял руку:
— Номер два. Не ругаться. В японском языке нет ругательств, ругани просто не существует.
— Бог ты мой, Тигр! А как же уважающий себя мужик должен спускать пары? Если ты опаздываешь на встречу с начальством и забываешь дома важные бумаги, естественно рявкнуть: «Бабушка Любит Яростно Дедушку Мягкий Знак!».
— Нет, — сказал Тигр. — Я скажу «Шимата», что значит «Извините, я ошибся».
— И все?
— Все.
— А если виноват твой водитель, грех ведь его не от-материть?
— Если бы я нанял нового шофера, и назвал бы его «бакиаро», что означает «идиот несчастный», или даже «кончикишо», то есть «ты, животное», но это страшные оскорбления, и он имеет полное право ударить меня. Он, несомненно, бросит машину и уйдет.
— И это самые зверские японские ругательства? А как’ насчет ваших табу? Император, предки, боги бесчисленные? Их вы когда-нибудь к черту посылаете?
— Нет. Такого просто не существует.
— А похабщина всякая, сексуальные оскорбления?
— Есть пара — «чимбо», мужского рода, и «монко», женского. Всего лишь грубые анатомические названия. Как ругательства не используются.
— Свихнуться можно! Психи без ругательств! Я диссертацию напишу. Только и остается покончить с собой, завалив экзамен, или оторвать голову своей девушке, когда она надоест.
Тигр рассмеялся:
— Обычно мы спихиваем их под трамвай или поезд.
— По мне проще сказать — «ты…», — Бонд с удовольствием выпалил продолжение. — И все дела.
— Достаточно, Бондо-сан, — терпеливо сказал Тигр. — Вопрос закрыт. Будьте любезны впредь воздерживаться от употребления этих слов. Спокойствие, стоицизм, невозмутимость. Не демонстрируйте ваших чувств. Улыбайтесь, если не везет. Если потянете связки, смейтесь.
— Тигр, вы чертов надсмотрщик…
Тигр плотоядно ухмыльнулся:
— Это только начало. А сейчас в вагон-ресторан. Влитое вчера в меня «Сантори» требует опохмеловки.
— Опохмелки, — поправил Бонд.
— И основательной.
Пытаясь управиться при помощи палочек с ломтиками сырого осьминога и горкой риса («Привыкайте к нашей еде, Бондо-сан»), Бонд посматривал на проносящуюся мимо изрезанную береговую линию, перемежающуюся поблескивающими под солнцем рисовыми чеками, и вдруг почувствовал увесистый толчок в спину. Толкали его в ресторане уже несколько раз — японцы по этой части большие мастера — но здесь он оглянулся и успел заметить спину плотного человека, выходящего из вагона. За ушами у него белели завязки от «маско», а голову прикрывала уродливая черная кожаная шляпа. Когда они возвращались на свои места, Бонд обнаружил, что у него обчистили карман. Исчез бумажник. Тигр был обескуражен:
— Такое просто невероятно в Японии. Да, ладно. Я вам куплю новый в Тоба. Не стоит звать кондуктора. Только привлечем к себе внимание. Появится полиция, вопросы, протоколы… А вора не найдут. Снимет «маско» и шляпу и ищи его. Мне очень жаль, Бондо-сан. Надеюсь, вы не слишком расстроились?
— Да ерунда, Тиф.
Они вышли в Хамагори, живописной приморской деревушке; недалеко, в проливе, горбился скалистый островок, где, как объяснил Тиф, стоял знаменитый храм-святилище. Затем часовой поход через пролив с пятидесятиузловой скоростью на катере на подводных крыльях.
На причале Бонд заметил силуэт плотного человека, мелькнувшего в толпе. Ворюга с поезда? Но этот носил тяжелые очки в роговой оправе, а плотных мужчин было предостаточно. Бонд вздохнул и пошел за Тигром по узким улочкам, весело расцвеченным бумажными знаменами и фонариками, к неизменному раздвижному фасаду и карликовым соснам.
Их ждали и встретили почтительно. Бонд был уже на пределе, запас поклонов и улыбок в нем иссякал, и он свирепо ухмыльнулся, когда его оставили, наконец, в покое в его безумно изящной комнатушке с неизменным изящным чайником, изящной чашкой и несравненными леденцами в рисовой бумажке. Он сидел у раздвинутой перегородки с видом на садик размером с носовой платок, за которым стеной стояло море, и мрачно смотрел на гигантскую статую мужика в котелке и визитке, о котором Тигр сказал, что это мистер Микимото, основатель производства искусственного жемчуга, родившийся в Тоба, и именно здесь, еще бедным рыбаком, придумавший запихивать песчинку под мантию живой раковины, вокруг которой и образовывалась жемчужина.
— А, пошел этот Тигр к черту, вместе со своим планом, — думал Бонд. — Куда я лезу?