Весь Тайгер Манн [компиляция]

Меня не стоило опасаться, и Дик это знал.

— Очень даже недавно. Его описание и снимки разослали во все участки.

— Эти снимки никуда не годятся, — сказал я.

Все с той же лукавой усмешкой Дик выжидающе смотрел на меня.

— Не годятся? — вопросительно повторил он.

— Хочешь отличный последний снимок этого типа? Тебе пригодится.

— Когда передашь? — встрепенулся Дик.

— Может, сегодня вечером.

— Только давай без подвохов, Тайгер.

— Снимок подлинный. Это могут подтвердить трое свидетелей.

Дик посерьезнел и подался всем корпусом вперед, не сводя с меня глаз.

— Вот это удружил, Тайгер. Ты сам понимаешь, о чем речь, не мне тебе рассказывать.

— Понимаю, — подтвердил я.

— О'кей, мы распространим фото и раскинем сеть. Он где-то здесь, в нашем районе. Вашингтон прислал нам лучших ребят на подмогу, но нам практически не на что было опереться.

— Теперь будет на что, — заверил я.

— Жду, — ответил Дик.

Мы допили кофе, и Дик предложил подбросить меня. Я вышел в двух кварталах от лаборатории Эрни Бентли и дальше пошел пешком. Эрни уже отпечатал с дюжину копий и упаковал их для меня в плотный светло-коричневый конверт.

Через пятнадцать минут после моего звонка явился Гарри, и Эрни занялся им. С помощью своих реактивов он сделал кожу Гарри на тон светлее, нарядил его в темный костюм, постриг и причесал по-новому и для полноты картины наклеил полоску усов. Теперь Гарри совсем не походил на туземца в экзотическом одеянии, каким он предстал передо мной на лайнере «Квин». Чтобы убедиться, что затаенная обида на короля за двух убитых родственников не толкнет его на какой-нибудь безрассудный поступок, я тщательно обыскал его и обнаружил в рукаве тонкий нож. Гарри растерянно улыбнулся, но ничего не сказал. Мы отправились ко мне в отель, где я переоделся.

Высокое массивное здание отеля «Стейси», лучший зал которого был отведен под прием, было построено недавно и напоминало новый памятник на старом кладбище. Оно царило над Манхэттеном в своем высокомерном величии, подобно капризному юнцу, изгнавшему из дома всех его обитателей и наслаждающемуся своей мнимой властью над ними.

Лимузины стояли впритык один к другому в местах, где парковка обычно запрещена, и, невзирая на таблички, свидетельствующие о дипломатическом иммунитете их владельцев, были похожи на хворых котов. Одно за другим подъезжали такси, вдоль улицы было выставлено полицейское оцепление, и несколько конных полицейских следили, чтобы не образовывались заторы. Среди толпы зевак было полно сыщиков, одного-двух я узнал в лицо.

Приглашенных на прием направляли из холла налево, всех остальных — направо, отделив их от избранных красным бархатным шнуром. Ковровая дорожка того же цвета вела в зал. У двери гостей встречали два улыбчивых молодых человека в смокингах и проверяли пригласительные билеты, отрывая один уголок, дабы обнаружить тонкий цветной слой в плотной бумаге билета. За дверью приглашенные проходили еще одну проверку.

Мы с Гарри прошлись по холлу, нашли, где установлены таксофоны, и я позвонил в регистратуру отеля. Замотанная телефонистка связала меня с портье, которого я попросил подозвать к телефону ближайшего дежурного полицейского. Портье очень удивился, но через стеклянную дверцу будки я увидел, как он помахал рукой полицейскому и передал ему трубку.