Пляж на Эльтигене

— Хотели в больницу на машине везти, — продолжала бабка Потылиха, узнав, что матери нет дома. — Так все засыпало. Мишка Пряхин с утра дорогу прочищает, да толку чуть. Снегу-то, снегу! Скоро глядеть будет некуда. Когда еще Мишка управится. А тут каждая минута, можно сказать, дорога.

Колька бросил лопату и выбежал на улицу. Первым делом он хотел зайти к Дементьеву и все обсудить. Но вспомнил Чику, вспомнил последний разговор и прошел мимо.

А Чика в это время стоял возле конюшни и давился от хохота, глядя, как долговязый Леха Сазонов старался в первый раз запрячь Пепла в широкие сани. Леха, по прозвищу Богомол, был известный в округе лихач. Его за лихачество на целый год лишили шоферских прав. И он работал с тех пор где придется. А вернее, нигде не работал. Неделю назад его приставили к деду Гришаке помощником, да пользы от этого получилось мало. Лехе всякая работа была не по душе, кроме шоферской. Поэтому на конюшне он не работал, а только срывал злость на ком придется.

Пепел еще ни разу не ходил в упряжке и не понимал, что от него требуется. Леха размахивал вожжами и хлестал жеребца изо всех сил. Жеребец храпел, косил глазом на Леху и, пятясь назад, старался вылезти из хомута.

— Не пойдет, — сказал подошедший Степан. — Давай другого.

Степан был без шапки и на вид показался Чике каким-то потерянным и жалким. Чика пригляделся внимательнее.

— Нету других, — заорал Леха. Он никогда ничего не говорил спокойно, а всегда орал: к делу и не к делу. На это уже не обращали внимания. Наверное, если бы Леха сказал что-нибудь тихим спокойным голосом, его бы не услышали или подумали, что он шутит.

— Нету… — повторил Леха. — С утра за дровами уехали, к вечеру будут. И дед Гришака с ними укатил, не сидится старому черту. Как это не пойдет? — продолжал он, разъярясь. — Заставим!

Вытянув жеребца вожжами еще раз, отчего тот попятился и едва не сломал оглоблю, Леха направился к забору и выломал длинную палку. Но ударить ему не пришлось. Сзади, как рассерженный воробей, налетел на него Колька Силин, злейший Чикин враг. Лицо у Чики вытянулось. Он не смеялся больше, знал, что Леха скор на расправу.

— Не бей его! Не бей, гад! — задыхаясь твердил Силин, повиснув на руке.

Леха махнул рукой, и Колька отлетел в сугроб. Увидев его залитое слезами лицо, Леха двинулся вперед и хотел подбавить еще, но на пути оказался Степан.

— Не тронь! — проговорил Степан таким тоном, что Леха враз остыл.

— Чего? А чего? Тогда пущай сам и запрягает… — забормотал он скороговоркой. Но голос его быстро окреп, и вместе с этим к Лехе вернулась прежняя уверенность. — Эй, бригадир! Давай другую работу! — заорал он во всю глотку и пошел прочь, проваливаясь по колено в сугроб.

Колька подошел к жеребцу, погладил и что-то начал говорить. Потом не спеша разобрал вожжи. Пепел легко стронул с места и потащил повозку. Колька зашагал рядом, поминутно поправляя шапку. Он знал, зачем Степану нужна лошадь. До Уваровки, где больница, напрямик было меньше десяти километров. В ясную погоду видно было, как на взгорье поблескивала старая колокольня.