Сказки американских писателей

А Рорк стоял у своих ворот и все видел, и он так хохотал, что было ясно: помощи от него не жди. Кэти в ярости металась вокруг дерева, рыла копытами землю и выворачивала целые куски дерна, чтобы показать свою силу. Брат Павел кинул в неё большой веткой, и она тут же размолотила её в щепки и втоптала их в землю своими острыми копытами, самодовольно скалясь и ни на секунду не спуская с монахов желтых прищуренных глаз.

Злополучные братья сидели на дереве, втянув голову в плечи и подобрав повыше полы своих ряс.

— Ты хоть её как следует огрел? — с робкой надеждой в голосе спросил брат Колин.

Брат Павел задумчиво посмотрел на свою ногу, потом на кровожадное свиное рыло и сказал:

— Я пинком могу свалить любую свинью, но это же не свинья, а целый слон!

— Но ведь и словами её тоже не проймешь, — неуверенно предположил брат Колин.

Кэти в бешенстве кружила под деревом. Святые братья умолкли и долго думали, пытаясь обернуть ноги полами своих ряс. У брата Павла даже лицо перекосилось — так усиленно он размышлял. Наконец он спросил:

— Как по-твоему, можно ли свинью уподобить льву?

— Скорей уж самому дьяволу, — обреченно отозвался Колин.

Брат Павел выпрямился на суку и посмотрел на Кэти с новым интересом. Потом протянул вперед руку с распятием и ужасным голосом возопил:

— APAGE SATANAS![61]

Кэти качнулась, как от порыва шквального ветра, но удержалась на ногах и снова принялась описывать круги.

— APAGE SATANAS! — снова вскричал брат Павел. И вновь Кэти дрогнула, но устояла.

И в третий раз исторгнул брат Павел из своей груди этот клич — испытанное оружие против бесовской силы, но свинья уже успела оправиться. И заклинание не имело никаких последствий, если не считать того, что несколько сухих опавших листьев обуглились по краям. Брат Павел обескураженно взглянул на Колина.

— Да, эта свинья подобна дьяволу, — печально подтвердил он. — Однако она не дьявол, иначе она была бы уже повержена.

Кэти торжествующе скрежетала зубами.

— Прежде чем мне пришла мысль попробовать изгнать из неё беса, — задумчиво продолжал Павел, — я вспоминал пророка Даниила во рву львином[62]: что если тот же способ применить и к свинье?

Брат Колин посмотрел на него с тревогой.

— Львы — разговор особый. На них можно воздействовать, — возразил он. — Вероятно, львы не такие закоренелые еретики, как свиньи. Недаром многие истинно верующие являли свою силу, в борьбе со львом. Возьмем того же Даниила, или Самсона[63], или любых святых мучеников, коим несть числа — если говорить о религии; но можно привести и другие примеры, вроде чудесного спасения Андрокла[64], с религией не связанные. Нет, брат мой, — лев был нарочно создан для того, чтоб его укрощали святые и правоверные. Все эти истории показывают, что львы восприимчивее к доводам религии, чем другие звери. Сдается мне, лев изначально был задуман как своего рода наглядное пособие — чтобы было про кого сочинять притчи, разве не так? Другое дело свинья. Насколько мне известно, свиньи признают только один довод — пинок в рыло или нож к горлу. Все Свиньи вообще, а особенно эта, самые что ни на есть злостные еретики.

— Допустим, — сказал брат Павел, выслушавший это наставление вполуха, — и всё же постыдно и грешно, имея в руках такое могущественное оружие, как святая христианская церковь, не испробовать его действие — неважно, кто перед нами: лев или свинья. Да, с изгнанием беса у нас не вышло. Но это ещё ничего не значит. — И он начал разматывать веревку, которой была подпоясана его ряса. Брат Колин оцепенел от ужаса.

— Павел, любезный брат! — воскликнул он. — Заклинаю тебя именем Божиим: не слезай с дерева к этой свинье!

Но брат Павел будто и не слышал. Он размотал веревку и к одному концу привязал распятие; затем, зацепившись за сук согнутыми в коленях ногами, повис вниз головой, так что подол рясы закрыл ему лицо, и опустил к земле веревку, на которой, точно наживка на удочке, подпрыгивало железное распятие.

Стуча копытами и лязгая зубами, Кэти бросилась вперед, готовая схватить и втоптать в землю качающееся у неё перед носом распятие. Она была свирепая, как тигр. Но вот она оказалась рядом с распятием, и на морду ей упала четкая крестообразная тень, и крест дважды отразился в её желтых глазах. Кэти замерла, словно на неё столбняк нашел. И тогда содрогнулись и дерево, и воздух, и земля и замерли в тревожном ожидании: добродетель вступила в смертельную схватку с грехом.