Драмы

О, сын красивого орла, Чей взор бестрепетен пред солнцем, Бесстрашный Дон Хуан Австрийский, Всю эту гору, где таится Противовес твоих надежд, У ног твоих как бы низложит Та, что стоит перед тобою, Кадь выслушать ее захочешь. Я Донья Тусани и здесь Была мориской поневоле, В душе оставшись католичкой[66]. Супруга я Абенумейи, Чья неожиданная смерть Его корону обагрила Его же собственною кровью; Мориски, видя, что прощенье Ты всем мятежным обещал, Решили сдаться: так у черни Намеренья непостоянны: То, что замыслила сегодня, Назавтра вычеркнет она. Когда же стал Абенумейя Их порицать за эту трусость. Вдруг во дворец отряд гвардейцев Вступил, и капитан его, Занявши вход, до тронной залы Дошел и, пред Царем представши, Во имя общего желанья. Промолвил; "Сдайся Королю Испании" — "Как? он ответил, — Меня лишать свободы?" Шпагу Хотел он обнажить, но криком "Да здравствует Австрийский дом!" Внезапно огласились своды, И из толпы одни мятежный Солдат по голове венчанной Его ударил бердышом. Где был венец, не только счастье. Но и несчастье там скрывалось На землю он упал, и пали Такие чаяния с ним, Которые весь мир дивили, Затем что он в своих деяньях Мог не грозой, а лишь угрозой Испанию поколебать Коли к твоим стопам, властитель, Могучего Абенумейи Сложив венец окровавленный, Я заслужила что-нибудь. Теперь, когда ты всем даруешь Великодушное прошенье, Пускай твою получит милость И благородный Тусани, — И я, к ногам твоим припавши, Сочту, что радостнее быть мне Твоей рабой, чем быть царицей.