В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
Галшоян, как мы видим, счел необходимым поправить Арма, вернее, разрешил живой жизни, не укладывающейся в «формулы» и «тесты», даже самые изощренные, внести в них свои поправки...
И все-таки Арма, с его максимализмом, с его страстью к философским обобщениям, с его желанием навести порядок в хаосе повседневности, очень нужен Галшояну, и он недаром так часто передоверяет ему роль повествователя — большинство сцен романа написаны как бы от лица Арма, с его точки зрения. Бескомпромиссность Арма, его вызывающая независимость позволяют вести диспут о пользе, о вреде пользы, не прибегая к публицистическим усилителям, не заставляя Арма напрягать голос...
Больше того, способность Арма к обобщениям (из каждого человека, из каждой ситуации он все время словно бы извлекает «квадратный корень» его сущности) помогает писателю ввести в свой вроде бы бытовой роман еще один не бытовой сюжет.
В «Дзори Миро» Галшоян из множества национальных характеров выбрал один, на его взгляд наиболее типический, чтобы показать его крупным планом, на протяжении длительного времени. В «Горниле» перед нами «целая ассоциация характеров», если воспользоваться формулировкой Д. Лихачева. «Нет одного национального характера, — пишет Д. Лихачев, — есть много характеров, особенно (но не исключительно) свойственных данной нации. Эти характеры часто противоречивы. Некоторые из них канули в прошлое, некоторые вновь появляются... Одни из этих характеров и типов выросли на основе многовекового национального развития, другие — мелькнули на национальном горизонте и исчезли... Необходимо изучать эти национальные характеры, а главное — те сочетания, в которые эти характеры входят, ибо человек не существует сам по себе. Один тип существует, потому что есть и противоположный ему тип. Характеры как бы дополняют друг друга. Это — «сообщество» характеров и типов, и оно все время движется вместе с движением истории. Ни характеры, ни их сочетания не остаются неизменными. Они развиваются, усложняются, «воспитываются историей».
Сказать, что Мушег Галшоян видит основную задачу романа в том, чтобы представить нам жителей новорожденного Акинта как «сообщество характеров и типов» на данном повороте истории, — значит упростить, огрубить замысел «Горнила». Нет, Галшоян пишет не исследование, а роман, и притом роман остросовременный, свободно совмещающий, вернее, сплавляющий в своем «горне» и злободневность очерка, и элементы философской притчи, и тонкий психологизм. Однако роль, которую отводит этот свободный роман своему главному герою Арма-философу, — роль исследовательская, и темой этого исследования является именно проблема национального характера: Нет, это не Галшоян «подкинул» Арма тему для раздумий, Арма сам ее для себя открыл, давно, еще в детстве, когда впервые удивился тому, что Ерем был похож на крысу, заведующий фермой Паркев — на волка, а дядя Хачатур — на быка... Это детское открытие можно было бы забыть, забросить вместе с отслужившими свой срок игрушками. Арма не только не позабыл о нем, но и нашел в армянской мифологии подтверждение тому, что его деды-прадеды тоже думали над этой проблемой:
«Арма потер кулаком лоб и вдруг представил в ущелье город Давида Сасунского — согнал пастух Давид с гор диких зверей, смешал со своим стадом, пригнал к крепостным стенам и с железной палицей встал возле железных ворот. Жмутся бараны к стенам, сдавленно блеют, ловят ртом воздух. Ощетинились готовые к прыжку волки. Лисы притворились спящими и мертвыми. Съежились зайцы, дрожат всем тельцем. Отвернулись друг от друга быки-хлебовозы, и перекошен взгляд их удлиненных глаз. Под стеной подняла голову змея, и завороженная ею птаха медленно движется к ее открытой пасти... Замерли валы животных, утих шум, звери друг друга уже загрызли глазами и сожрали... И загремел голос пастуха Давида — эге-е-ей!.. — разорвав и валы животных, и наступившую тишину. И обрел еще большую высоту парящий над городом и ущельем орел. И тень его пала на разорванные валы животных...»
На этом несколько абстрактном, при всей своей поэтичности, и статичном, при всем своем внутреннем динамизме, решении Арма не останавливается. Да и для Галшояна сюжетная эта метафора — лишь средство повысить контрастность конфликта, прорастить его в глубину, чтобы затем вывести на линию современного социального опыта. Читатель, внимательно следящий за творчеством В. Белова, В. Шукшина, Е. Носова, И. Друцэ и других «деревенщиков» (прошу прощения за этот неловкий, но, увы, широко распространенный в нашей критике термин), успел наверняка заметить, что первым произведениям этих писателей было свойственно романтическое увлечение поэзией земледельческого труда вообще и человеком из народа в частности; словно бы не замечая противоречий в жизни современной деревни, они изображали ее неким «оазисом», сохраняющим утраченную городом «духовную целостность».