Альбрехт Дюрер
- Автор: Львов Сергей Львович
- Год: 1985
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Альбрехт Дюрер». Краткое содержание книги:
Императору подобает располагать сильным вооружением и богатой казной. На гравюре Максимилиан осматривает свою артиллерию. На самом деле эти пушки принадлежали не ему, а городам. Перед походами они предоставляли их императору.
Когда бургундские герцоги хотели произвести впечатление на подданных, они открывали им на несколько дней доступ в свою сокровищницу. На огромные столы выставлялись золотые блюда, на эти блюда горой насыпали золотые монеты, перстни, кольца, вокруг громоздили золотые шкатулки, кубки, светильники — словом, все драгоценности короны. Потрясенные видом богатства, подданные проникались верой в могущество властителя и охотнее раскошеливались, если это от них требовалось. У Максимилиана таких сокровищ не было и в помине. В «Триумфальной арке» на бумаге изображена сокровищница, ничуть не уступавшая той, которую открывали для лицезрения подданным бургундские герцоги. Поистине он был великим, этот император, — великим мастером иллюзий и самоутешения! Он жил в мире воображаемых побед, выдуманных походов, мнимых богатств.
На верхнем куполе было помещено «Таинство египетских букв», то есть символы, заимствованные в «Иероглифике» Гораполлона или навеянные ею. Они и выражали представление гуманистов о том, каким должен быть император. Истолковывались эти символы авторами программы так: Максимилиан — император, очень благочестивый, о чем говорит звезда на его короне, прославленный в вечности, о чем свидетельствует василиск на той же короне, великодушный, могучий и смелый, что выражено фигурой льва, он из древнего рода, о чем свидетельствует свиток папируса, римский император, о чем говорит вытканный на материи орел, он — великий и осторожный полководец, что выражено фигурой быка, он одержал победу над самым могучим из королей — королем Франции, которого обозначает петух на змее, он защитил себя с величайшей бдительностью, знак которой — журавль, стоящий на одной ноге, он достиг того, что ранее считалось невозможным. Ранее невозможное, но достигнутое изображали ноги, сами по себе бредущие по воде!
Нелегко было воплотить в зримых образах это причудливое сочетание мечты о сильном, справедливом, смелом и осторожном государе с грубой придворной лестью, да не забыв при этом всяческую символику — и традиционную геральдическую и почерпнутую из только что получившей в Германии известность «Иероглифики». Одному Дюреру это было не под силу. Пришлось собирать, выражаясь современным языком, целую бригаду чертежников, миниатюристов, резчиков, печатников, объединять их для выполнения неслыханного плана. А главное, пришлось переделывать себя. Он только недавно перешел к сдержанной, скромной манере «Малых страстей», он еще работал над тремя своими «Мастерскими гравюрами», в которые вкладывал так много личного, выстраданного, передуманного. Теперь ему надо было заставить гравюру говорить языком заранее предписанного пафоса и ученых иносказаний, превратить в одно целое невероятно перегруженный архитектурный эскиз Кельдерера, программу Пиркгеймера и Стабия, не забывая при этом новые и новые пожелания императора, которые тот передавал через своего секретаря. С далекой поры ученичества не бывало у него стольких наставников, советчиков, руководителей!
Изменить предписанную программу он не мог. Оставалось одно — постараться как можно лучше и как можно скорее справиться с этим делом. Среди бесчисленных изображений, украшающих арку, рука Дюрера видна в некоторых аллегорических фигурах и орнаментах. Он же нарисовал несколько сцен, прославляющих императора. Все это выполнено, конечно, мастерски, но от этого мастерства веет холодом. Даже Дюреру не дано было преодолеть двойную за данность этой работы: придворный пафос и умозрительные построения гуманистов. Когда он смог наконец поставить на последнем листе для «Триумфальной арки» 1515 год, он вздохнул с великим облегчением. А резчики еще долго трудились над гравюрой. Максимилиан требовал пробные оттиски и браковал их. Прошли годы, пока наконец неслыханный труд был завершен.