Окуджава, Высоцкий, Галич... : Научный альманах. В двух книгах. Книга 1
- Автор: Крылов А. Е., Свиридов С. В.
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Либрика
- ISBN: 978-5-906922-96-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Окуджава, Высоцкий, Галич... : Научный альманах. В двух книгах. Книга 1». Краткое содержание книги:
Функциональная близость деталей становится очевидна на фоне классической элегии: бренность символизируют и осенние листья, и розы, в том числе цветущие («минутные розы», как сказано Пушкиным). Контекстуальный смысл иносказания также близок: в обоих случаях это нераздельность прозаического и поэтического в самой жизни. Герой Самойлова созерцает осенние листья под ругань птиц; у Окуджавы вечная красота розы оттенена советской «эстетикой дефицита» — сберегаемой импортной склянкой.
У Самойлова сходство осенних листьев то с сердцем, то с кистью руки означает приобщение человека к природному круговороту. В стихотворении Окуджавы параллелизм «роза — поэт» намечается в первой строфе и сопровождает развитие лирического сюжета. Пишущий сверяет законы творчества с природными, и неторопливое цветение розы определяет неспешное — понемногу — сочинение романа:
Сравним в «Элегии» Самойлова:
Многочисленные переклички текстов объединяет «внешняя» тема — создание поэтом романа, и тема «внутренняя» — коллизия реальности и творческого воображения, прозрений художника и ожиданий читателя. В решении этих вопросов высший ориентир для обоих поэтов — творчество Пушкина. В стихотворении Окуджавы иерархию ценностей устанавливает прямая отсылка к миру Пушкина — роза красная, образ совершенства, символ единства природы и культуры[329]. «Элегия» Самойлова пронизана пушкинскими реминисценциями. При этом трудно найти более несходных между собой пушкинианцев, чем Окуджава и Самойлов.
В «Элегии» угадывается аллюзия к болдинской осени, когда Пушкин «писал, как давно уже не писал»[330]:
Поэт советской эпохи поставлен в иные отношения с реальностью, нежели великий предшественник; неверье в себя усиливается недоверчивым любопытством читателей:
Герой Самойлова заочно уличён в элегической «ереси», шире — в рефлексии, душевной сложности, тогда как мерой «правильного» отношения к жизни был для советской эпохи пресловутый «простой человек». Читатели, которые переговариваются по-детски, невольно вторят пушкинским персонажам, противостоящим поэту, отличаясь от них лишь интонацией своих претензий; сравним: «На стройный мир ты смотришь смутно; // Бесплодный жар тебя томит; // Предмет ничтожный поминутно // Тебя тревожит и манит»[331]; «Зачем так звучно он поёт? //Напрасно ухо поражая, //К какой он цели нас ведёт? // О чём бренчит? чему нас учит?»[332] Изначально отсылка к Пушкину была даже более явственной — и отчётливо полемичной:
328
Самойлов Д. Стихотворения. С. 76. Далее «Элегия» цитируется по этому изданию (с. 75–77).
329
См. об этом: Александрова М. А. Поэт и роза: к теме творчества в лирике Булата Окуджавы //Голос надежды: Новое о Булате. Вып. 4. М., 2007. С. 319–335.
330
Пушкин А. С. Указ. изд. Т. 14.1941. С. 133.
331
Там же. Т. 8. Кн. 1.1948. С. 269.
332
Там же. Т. 3. Кн. 1.1948. С. 141.