Поцелуй змея [ЛП]

— Ты знаешь, кто я? — спросила она у Оракула.

Лицо смертной стало жестким.

— Я узнала тебя. Во всяком случае, я знаю, кто ты и Страж. Я не знаю, кто он. — Она дернула подбородком в сторону Халила.

— Рун ранен, — сообщила Карлинг Оракулу. — Мне нужно уделить ему время. Как только я закончу с этим, то смогу помочь твоему мальчику. Если ты действительно знаешь, кто я, то понимаешь, что это в моих силах.

Оракул повторно взглянула на Руна, и выражение ее лица сменилось на неохотное сочувствие. Она распахнула дверь шире и отступила назад.

Карлинг большего и не требовалось. Она прошагала в дом прямо к креслу и поставила корзину с бельем на пол.

— Иди сюда, — мягко сказала она Руну. — Сядь и дай мне взглянуть на тебя.

Рун прошёл к креслу и опустился в него. Его движения были скованными, без следа обычной грациозности. Халил проследовал в дом за ними. Карлинг не могла понять, что творилось в голове Джинна, когда он осматривал гостиную задумчивым взглядом, и не могла понять, почему он все еще не исчез. Видимо, ждал возможности собрать воедино детали услуги, которую она теперь была ему должна.

В любом случае, у нее не было ни сил, ни желания размышлять над странным поведением Халила. Она присела на корточки перед Руном и прикоснулась к его щеке, пока шептала заклинание, которое должно было обезболить его рану. Жёсткие линии его лица сразу смягчились. Он с благодарностью кивнул ей.

— Теперь я могу подождать. Иди, избавь бедного малыша от страданий.

— Хорошо, — она встала и повернулась к Оракулу и рыдающему младенцу. — Как его зовут?

Короткий вопрос Карлинг, похоже, открыл какой-то шлюз. Оракул с волнением зачастила: — Его зовут Макс. Я думаю, что у него воспалилось ухо. Он капризничал вечером и не хотел ужинать. Потом проснулся с плачем пару часов назад, весь горит, его стошнило и он все время дергает себя за ухо, как будто оно болит. Я как раз пыталась решить, должна ли я отвезти его в больницу, но его сестра Хлоя крепко спит, а мы здесь только втроём, и мне нужно либо вызвать кого-то присмотреть за ней, либо посадить его, потом разбудить Хлою и посадить в машину тоже…

Карлинг покачала головой, слегка дезориентированная. В течение каких-нибудь десяти минут, они перескочили от практически верной гибели в битве к этому. Она положила руку на затылок Макса и убрала его боль тоже. Плач младенца прекратился. Он икнул, вздрогнул, поднимая голову с плеча Оракула и смущенно огляделся вокруг.

— Хорошо, малыш, — сказала Карлинг. — Теперь все будет в порядке. Затем она обратилась к Оракулу: — Как тебя зовут?

— Грейс, — ответила девушка. — Грейс Андреас.

— У семьи Андреас были трудные времена последние 30 лет, — заметила Карлинг. Поток болезней и неудач скосил некогда большой, цветущий клан. — Я с грустью узнала о гибели Петры и ее мужа в автокатастрофе. Кем она тебе приходилась, тетей?

— Она была моей старшей сестрой, — ответила Грейс, и ее глаза наполнились слезами. — Хлоя и Макс — мои племянники. Мы единственные, кто остался.