Весь Мегрэ. Том 2 [компиляция]

Странно, но он мог бы, например, описать почти в точности комнату Жюстена, хотя никогда ее и не видел, — железную кровать, будильник на ночном столике. Вот мальчик протягивает руку, бесшумно одевается… Все его движения отработаны до автоматизма…

А вот и первый удар колокола — значит, уже без четверти шесть… Нужно вставать… А вот и далекий звон из больничной церкви… Внизу, у лестницы, мальчик натягивает башмаки, приотворяет дверь, и в лицо бьет холодное дыхание утреннего города.

— Знаешь, мадам Мегрэ, он никогда не читал детективных романов.

В шутку они как-то — уже давно — стали называть друг друга по фамилии — Мегрэ и мадам Мегрэ, привыкли к этому и, пожалуй, даже забыли, что у них, как у всех, есть имена.

— И газет не читает.

— Право, лучше бы ты заснул…

Он уныло взглянул на трубку, лежащую на черном мраморном камине, и закрыл глаза.

— Я долго расспрашивал о нем его мать… Она весьма достойная женщина, но уж слишком волновалась…

— Спи.

Ненадолго он умолкал. Дыхание становилось ровнее. Можно было подумать, что наконец он заснул.

— Она утверждала, что он ни разу не видел мертвеца… Детей обычно избавляют от подобных зрелищ.

— Да какое это имеет значение?

— А он ведь мне говорил, что труп был длинный-предлинный и, казалось, занимал весь тротуар… Всегда создается такое впечатление, когда видишь мертвеца, лежащего на земле… Всякий раз мертвец кажется выше, длиннее, чем живой… Понимаешь?

— Ну что ты беспокоишься! Бессон сам расследует это дело.

— Бессон не верит.

— Во что не верит?

— Что был мертвец…

— Хочешь, я потушу лампу?

Он воспротивился. Тогда она встала на стул и заслонила лампочку вощаной бумагой, чтобы свет не бил в глаза.

— Постарайся заснуть хоть на часок, а потом выпьешь еще чашку отвара. Ты плохо пропотел…

— Право, если б я сделал хоть маленькую затяжку…

— Да ты с ума сошел!

Она вышла на кухню — приготовить отвар из овощей, Слышно было, как она шлепает по кухне в мягких комнатных туфлях. А ему почему-то все время мерещилась улица Святой Катерины, ровные ряды фонарей.

— Судья утверждает, что якобы ничего не слышал…

— Что ты говоришь?

— Бьюсь об заклад, что они ненавидят друг друга…

Из кухни раздался голос госпожи Мегрэ:

— О ком ты говоришь? Ты же видишь, я занята…

— О судье и мальчишке-певчем… Они никогда не разговаривали, но я готов поклясться, что они ненавидят друг друга. Знаешь, старики — особенно одинокие — превращаются в детей… Жюстен каждое утро проходил мимо него, и каждое утро старый судья сидел у окна. Он похож на сову…

— Не понимаю, что ты хочешь этим сказать. - В проеме двери показалась госпожа Мегрэ с дымящейся разливательной ложкой в руке.

— Постарайся вникнуть в мои слова… Судья говорит, будто ничего не слышал, и я не могу, разумеется, заподозрить его во лжи — это слишком серьезно…