Избранные произведения. II том

Итак, роли были распределены, и все улеглись спать. Доктор Моргенштерн опять долго не мог сомкнуть глаз, но, поскольку он не спал ни минуты прошлой ночью, сон в конце концов одолел его снова разыгравшееся было воображение. Но проспал он всего пару часов. Еще не рассеялся утренний полумрак, когда он вновь пробрался к своему ненаглядному мегатерию, чтобы точно обмерить каждую его косточку и все размеры занести в свою записную книжку.

Но вот солнце встало, и ожил лагерь. Пора было отправляться в путь. Перед уходом люди Отца-Ягуара выполнили просьбу ученого — соорудили над скелетом защитный навес из бамбука и тростника.

По пути в деревню камба у Прозрачного ручья доктор Моргенштерн мало-помалу вышел из состояния радостной эйфории, вернулся к привычному ходу мыслей, и тут его словно обожгло чувство стыда: как же так, камба сделали ему такой роскошный подарок, Отец-Ягуар постарался превратить вручение этого подарка в бесподобный праздник, а он этого даже как будто и не заметил? Какая вопиющая неблагодарность с его стороны! Ученый даже покраснел. Но было еще не поздно исправить ошибку, и он рассыпался в благодарностях и извинениях перед Прочным Черепом. А тот вовсе и не был обижен на ученого. У индейцев свои, порой отличные от европейских понятия об этике поведения, но неблагодарность с их точки зрения — грех, как и у христиан, в общем-то, серьезный. И в то же время они всегда готовы понять человека, потерявшего вследствие какого-то сильного переживания контроль над собой. Снисходительно улыбнувшись в ответ на многословные тирады доктора, вождь камба сказал, что его люди с радостью помогут сеньору доставить кости гигантского ленивца в тот порт, который он назовет.

Отец-Ягуар сдержанно прореагировал на все заверения земляка в искренней благодарности: его сейчас гораздо больше волновали предстоящие события, и он откровенно сказал об этом Моргенштерну. Дон Пармесан, уже получивший и, как ни странно, понявший намек на то, что его участие в продолжении экспедиции Отца-Ягуара не совсем желательно, решил выяснить, каковы его шансы остаться при докторе Моргенштерне.

— Сеньор, — издалека начал он, — я убедился в том, что мое искусство в Гран-Чако ценится, к сожалению, гораздо меньше, чем в городах или пампе. Ну, вы же знаете, — добавил он, глядя на удивленное лицо доктора Моргенштерна, — я — знаменитый хирург… Мою честь, видите ли, задевает то, что мои знания и постоянная готовность оперировать, ампутировать и так далее, не находят здесь должного применения. И поэтому я решил покинуть экспедицию Отца-Ягуара. Я остаюсь с вами.