Дочери Лота и бездарный подмастерье. Часть 2

– Наши жизни, отец, жизни, которые способны породить жизнь. В этом смысле ты не прав, сомневаясь, что потерянное нами несравнимо с тем, что мы сохранили.

– Даже имей мы пристанище на всех существующих на земле горах, мы не чувствовали бы себя более надежно и уютно, чем у себя дома, в Содоме.

– Я не об этом отец!

– Я и не говорил о том, что ты мне приписала только что! И десятки жизней, порожденных нами, не заменят, – не говоря уже о том, что и повторить не смогут, – жизни матери. Или ты думаешь иначе?

– Относительно заменимости одной жизни какой-либо другой или многими другими я думаю то же самое. Но разве жизнь кого-либо из нас оценивалась бы меньше жизни матери, будь она сейчас с нами?

– Ты права, все жизни равноценны.

– Сами по себе, да. Но природа беспощадна к детям и старикам; одних она питает воображением, других – воспоминаниями, и тех и других обделяет способностью породить жизнь. И уж совсем плохо сталкиваться со своей немощью тогда, когда необходима сила для порождения новой жизни и обновления уже существующей. Я думаю, справедливо, что природа особенно беспощадна к физически более слабым существам, женщинам, чем к мужчинам. Такая удвоенная строгость не оставляет нам выбора. Сказав, что мы сохранили жизни, я выразилась не совсем точно.

– Я догадываюсь, о чем ты. Быть может, правильнее сказать, что нам сохранили жизнь?

– Вот именно, отец! Сохранили жизнь всем нам, хотя прежде заставили усомниться в нашей праведности.

– Мы дорого заплатили за спасение.

– Но дешевле, чем можно было ожидать, разве что, если бы погибла я, а вы спаслись, было бы все-таки лучше. Кроме того, мама погибла по своей …

– Не будем об этом.

– Мы обязаны еще многое сделать друг для друга, чтобы оправдать все жертвы, которые мы принесли за наше спасение. Вот, собственно, повод для того, чтобы придать нашему ужину немного праздничный характер. Сегодня у нас с Махлой настоящий праздник; мы поклялись друг другу, что сделаем все для продолжения нашего рода. В этом не в последнюю очередь наш долг, а в первую очередь – залог оправдания нашей жизни. Мы готовы, отец! Я бы хотела выпить по такому случаю, ты не против ?

– Нет. Махла, принеси, пожалуйста, еще вина.

– Оно здесь, отец, – и Махла, взяв кувшин, налила всем вина.

– Возблагодарим же Бога за то, что он дал нам силы быть самими собой. Боль, навсегда приютившаяся в наших сердцах, из-за смерти матери, вечно будет напоминать нам о том, что мы не безгрешны, но жизнь, сохраненная нам всем, пока что дает нам повод полагать, что если мы и ошибались, то не всегда и не очень сильно. Пожелаем же того, что, если нам и не суждено избежать дальнейших ошибок, то пусть за все наши прегрешения будем отвечать лишь мы сами."