На руинах Константинополя. Хищники и безумцы

Теперь Тодорис молчал, хоть и понимал, что отказ от признания уже ничего не изменит.

Важный турок, от имени которого вёлся допрос, улыбнулся и что-то сказал своему пленнику. Евнух перевёл:

— Господин Заганос советует: больше не унижай себя ложью, говори правду.

Важный турок снова произнёс какие-то фразы, глядя на Тодориса, а евнух продолжал переводить:

— Господин Заганос говорит, что ты похож на человека знатного рода. Много знатных людей Города сейчас находятся под стражей в своих домах. Если это возможно, тебя отведут в дом к твоим родственникам. Назовись.

«И впрямь нет смысла молчать», — подумал Тодорис и назвался:

— Тодорис Кантакузин. Сын Андроника Палеолога Кантакузина.

Важный турок встрепенулся, услышав о Кантакузинах. Эта фамилия явно была ему хорошо знакома. Он сказал что-то евнуху.

— Тебя скоро отведут в дом к отцу, — произнёс евнух, — но сначала ответь, кем тебе приходился покойный господин Лука.

— Я женат на его дочери, — ответил Тодорис. — Но её здесь нет. Она в Венеции.

К последним двум фразам евнух не проявил интереса:

— Значит, жена Луки — твоя тёща?

— Да.

— Возле дворца вместе с тобой видели ещё одного безоружного человека. Это ведь была жена Луки, да? Она просто переоделась в мужскую одежду?

Тодорис мог бы соврать, что у госпожи Марии, помимо него, есть ещё один сообщник, но в этой лжи не было никакого смысла:

— Да, в мужской одежде была госпожа Мария.

— И вы с ней разделились, когда достигли этого места? Ты пошёл на север, а она с мальчиком — в другую сторону?

— Да.

— Куда она пошла с мальчиком?

— На восток, — ответил Тодорис, сделав вид, что устал врать и хочет поскорее покончить с допросом.

Ложь про восток имела смысл, и Тодорис старался произнести её как можно убедительнее, но евнух сразу насторожился, а затем посмотрел на юг — в сторону развалин, где госпожа Мария и Яков сейчас прятались и откуда должны были позднее перебраться в приморский дворец Буколеон.

— У вас назначено место встречи?

— Нет, — продолжал врать Тодорис. — Это было бы неразумно. Мне лучше не знать, где они могли бы находиться даже спустя некоторое время.

— Да… — рассеянно произнёс евнух, по-прежнему глядя на юг.

Судя по всему, евнух выбрал южное направление потому, что север, запад и восток исключались сами собой. На север простиралось обширное поле-пастбище, и беглецы сразу бы оказались на нём замечены. Запад исключался потому, что оттуда пришли турки, ставшие ловить беглецов в зарослях. Восток исключался потому, что Тодорис сказал о нём, имея причины врать. Оставался юг.

«Пусть госпоже Марии и Якову поможет Бог, потому что я уже ничем не могу им помочь», — подумал Тодорис, когда двое турок снова взяли его под мышки и рывком подняли на ноги. Голова закружилась, как вначале, а к горлу подступила тошнота, которую еле удавалось сдержать, поэтому в данную минуту Тодорису стало всё равно, что с ним сделают турки. Просто хотелось, чтобы всё закончилось.