Добрый деловой человек

Недалеко проходила дорога на Бешагач и была остановка рейсового автобуса. Зона отдыха еще не оправдывала полностью своего назначения, но чайхана, укрытая несколькими деревьями, уже завоевывала популярность у жителей города. Плов здесь варили очень вкусный, чай заваривали крепко, а расторопный заведующий Умарбек догадливо соединял в себе прошлое и современность. Тюбетейка ловко сидела на его по моде подстриженной голове. В синие выцветшие джинсы, туго обтягивающие бедра, он заправлял белую полотняную рубаху с открытой грудью, а цветастый бельбог заменил полагавшийся к джинсам широкий кожаный пояс. Специально для стариков и людей пожилых у него на айване висело несколько клеток с медноголосыми, звонкими перепелками, а для молодежи Умарбек включал магнитофон, если у гостей не оказывалось своей музыки. Иные работники общепита строительства уже поняли: им придется трудно в соревновании с этой чайханой.

И вот добрая сотня людей собралась здесь. Всего было в изобилии. Но единственный и неповторимый свой плов, свой «ош», Умарбек взялся приготовить сам — каждый отведавший его плова утверждал, что лучше Умарбека никто в Узбекистане, Таджикистане и Туркмении не умеет его делать.

И уже под вечер, когда застывал в ярких лаганах недоеденный плов — царь пиршества, а в чайниках загустел крепко заваренный чай, откуда-то взялось это слово — «тюльпаны». Кому первому пришла в голову подобная мысль, Глеб не помнил теперь. Феликсу Глонти? Азизяну? Зое Бакулевой? Богину? Надежде Витальевне Красной? Какая, в сущности, разница?! Именно в эту минуту Глеб почувствовал себя молодым и легкомысленным. Какое-то лихое веселье захлестнуло его. Мгновенным взглядом отыскав в толпе Морозову, он подбежал и потянул ее в сторону.

Наталья Петровна не сразу поняла, в чем дело, но, ни о чем не спрашивая и не сопротивляясь, со счастливой безропотностью подчинилась Глебу. Они быстро уходили в сторону от медленно разбредавшихся по степи людей. И этот торопливый шаг — молча, с крепко сжатыми ладонями — волновал их так же сильно, как объятие. Они не останавливались. Не сговариваясь, продлевали ощущение полного счастья быть вдвоем в огромном готовом вот-вот заснуть мире. Они продолжали быстро идти рядом, то и дело сталкиваясь плечами на узкой тропе, и каждый раз от этого ощущали особенно сильный удар сердца. Они не разняли рук до тех пор, пока не кончилась тропа, пока не увидели, что это уже не трава под ногами, а темные луковки плотно сжатых лепестков тюльпанов.

Чем дальше, тем цветов было больше. Цветы казались темными, много темнее продолговатых, резиновой плотности листьев и высоких крепких стеблей.

Глеб и Наташа сели, усталые. И все вокруг исчезло, весь мир исчез, чтобы выразить себя только в ее глазах.

Солнце уже уходило за холмы, за огромный, кроваво-красный луг. Сотни, тысячи, может, миллионы раскрытых цветов усеяли землю. Глебу не однажды приходилось видеть цветение тюльпанов в степи — краткое, но удивительное, неповторимое весеннее зрелище. Но сегодня все было по-особому, даже это огромное поле тюльпанов.