Революция 1917 года глазами современников. Том 2 (Июнь-сентябрь) [FineReader 14]

Однако при всей смелости социалистических решений и видимом отличии социалистических программ от программы партии народной свободы, по существу, все-таки и здесь между ними много общего. И там и здесь в центре стоят идеи народовластия в сфере политической и устранения национальных и классовых привилегий и различий в сфере социальной. Разница резко выступает только в способе осуществления этих целей, в так называемой тактике. В то время как партия народной свободы стоит за закономерное и постепенное осуществление требований трудящихся классов, считает вредной коренную ломку социальных отношений без соблюдения справедливости по отношению к «имущим» и не обольщается идеей социализации - социалистические течения не смущаются никакими потрясениями и решительно настаивают на социальном перевороте.

Этим различием тактики может определяться и оценка политических программ с христианской точки зрения. По существу, христианству не противны ни идея народовластия, ни идея социальной справедливости, совсем напротив.

Вот та политическая группировка, с которой приходится считаться нашему духовенству в его общественной деятельности. Какое же политическое направление ближе всего подходит к требованиям христианского идеала?

Народовластие есть свободное самоопределение народа, устроение им самим своей судьбы, подчинение его своей собственной воле, выраженной им сознательно и ясно или непосредственно (референдум, опрос всех граждан по поводу того или иного законопроекта) или посредством свободно и прямо избранных представителей. Можно ли отрицать у народа такое право на самоопределение? Если свобода есть неотъемлемое право каждого человека, предоставляющее ему распоряжение своею личностью, то такое же естественное право целых обществ, народов - определить свою жизнь по разуму и желанию самих членов общества, самих граждан того или другого государства. Если лишение свободы самоопределения отдельной личности есть насилие, попрание законнейшего человеческого права, то для народа таким же насилием является лишение его права распоряжения своими судьбами. С точки зрения этого естественного человеческого права всякая власть, всякое правительство законны постольку, поскольку они правят сообразно с волею народа. Власть, которая в воле народа не имеет для себя нравственной опоры, неизбежно превращается в деспотизм, тем более противоестественный, чем резче расходится она с действительными народными желаниями. Правда, ход исторической жизни элементы такого деспотизма сделал присущими каждому политическому строю, существовавшему или существующему на земле. Но та же история свидетельствует, как всегда ненавидели народы деспотию в ее всевозможных проявлениях, как страстно, беззаветно стремились они к свободе, дорогою ценою покупая свое право. Христианство ни в каком случае не может быть врагом человеческой свободы и свободолюбивых стремлений человечества. Менее какой бы то ни было другой религии оно может стоять на стороне насилия и освящать своим авторитетом какие-либо проявления деспотизма. Христианство берет под свою защиту все естественные права человеческой личности и все ее законные потребности и стремления. Идея царства Божия, составляющая великую мировую задачу христианской религии, необходимо включает в себя гармоническое развитие и совершенствование всех духовных сил человечества. Стало быть, христианство берет под свою защиту и человеческую свободу и своим нравственным авторитетом всегда должно ограждать ее от всяких посягательств. Если же в своем историческом развитии оно не всегда выполняло свою миссию; если церковь вместо того, чтобы быть верным другом свободы народов, иногда служила опорой насилия и угнетения; если она поддерживала господствующие классы в борьбе за их господство, была иногда союзницей реакции и врагом освободительного движения, то это лишь одна из исторических ошибок церкви как человеческого установления. Само христианство не повинно в том, что часто творилось его именем. Истинно христианский мировой идеал - царство Божие на земле - есть насколько царство христианской любви, настолько же и царство человеческой свободы. Нельзя иначе представить себе реальное воплощение этого идеала в формах жизни человеческого организованного общества как в виде полного осуществления народовластия, может быть не в той форме, в какой это народовластие рисуется обществу современному, но с сохранением его основной идеи.