![Сады Соацеры [СИ] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/7/4/2/7/sady-soacery-si-download.jpg)
Сады Соацеры [СИ]
- Автор: Валентинов Андрей
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Сады Соацеры [СИ]». Краткое содержание книги:
Перед вами первое полное издание моей книги «Сады Соацеры», написанной почти десять лет назад.
Возможности электронной публикация освободили автора в том числе и от дружеских издательских «уз». Ничего плохого о редакторах не скажу, но конечной целью их деятельности является не творчество, а доход, поэтому они требуют «формат». Это слово имеет много значений, в данном же случае имеется в виду то, что книга не должна отличаться от прочих, к которым уже привык читатель. Есть случаи и крайние, лет двадцать назад по сети распространилась инструкция от некоего издательства, в которой требовалась одна сюжетная линия, всепобеждающий герой, главное же его девушку можно было убить, но и в коей мере не насиловать. И, само собой, победный финал.
«Формат» надоедает быстро, так и хочется написать нечто совершенно непривычное. Однако читатель не одобрит, редакция же может и опубликует, но только один раз. А вот потом…
Реакцией на эту ситуацию и стали несколько моих «неформатных» книг, из которых полностью удалось опубликовать только «Сферу». Читатели… О, это было очень интересно! «Сады Соацеры» изданы лишь частично, несколько глав в одном сборнике. И теперь, свободная от душных объятий бумаги, книга выходит целиком.
За основу книги была взята великая «Аэлита» Алексея Толстого, причем в ее первоначальном, еще не отполированном цензурой и автором, варианте. Иные «соавторы» тоже не нуждаются в представлении: Эдгар По, Эдгар Берроуз, Говард Лавкрафт, Льюис Кэрролл. Те, кто известен меньше, тоже внесли свой весомый вклад. Всем им, вечно живущим во Вселенной Фантастики, автор приносит свою искреннюю благодарность.
Итак, мозаика старых книг, итак – космический грезофарс. Сады Соацеры – сады древней столицы Марса, сады бессмертной Фантастики.
– Заворачиваем.
– Узко?
– Широко, руки не достают.
– Опять какие-то колонны.
Не менее трех часов прошло с тех пор, когда они спустились в лабиринт. Спички были израсходованы. Фонарик Гусев обронил еще во время драки. Они двигались в непроглядной немой тьме.
Тоннели бесконечно разветвлялись, скрещивались, уходили в глубину. Слышался иногда четкий, однообразный шум падающих капель. Расширенные глаза различали неясные, сероватые очертания, но эти зыбкие пятна были лишь галлюцинациями темноты.
– Стой.
– Что?
– Дна нет.
Они стали, прислушиваясь. В лицо им тянул слабый, сухой ветерок. Издалека, словно из глубины доносились какие-то вздохи, – вдыхание и выдыхание. Неясной тревогой они чувствовали, что перед ними – пустая глубина. Гусев пошарил под ногами камень и бросил его в темноту. Спустя много секунд донесся слабый звук падения.
– Провал.
– А что это дышит?
– Не знаю.
Они повернули и встретили стену. Шарили направо, налево, – ладони скользили по обсыпающимся трещинам, по выступам сводов. Край невидимой пропасти был совсем близко от стены, то справа, то слева, то опять справа. Они поняли, что закружились и не найти прохода, по которому вышли на этот узкий карниз.
Они прислонились рядом, плечо к плечу, к шершавой стене. Стояли, слушая усыпительные вздохи из глубины.
– Конец, Алексей Иванович?
– Да, Мстислав Сергеевич, видимо – конец.
…Распадались перебитые кости, чернели рты, исцелованные вчера любовницами; в кровавое месиво, истоптанное ногами, сваливались улицы, фонтаны светов, изящество культур, торжественные гимны владычеств… А телеги мчались по лежащим взад и вперед на ржавых скрипящих осях; мчался Петухов на пролетке, в одном френче, с цигаркой в зубах, держа локти на отлет: сзади рябая, сжав зубы, строчила железом; грохотала и пела смерть гнусавыми визгами.
После молчания Лось спросил странным голосом, негромко:
– Сейчас – ничего не видите?
– Нет.
– Налево, далеко.
– Нет, нет.
Лось прошептал что-то про себя, переступил с ноги на ногу.
– Все потому, что уперлись лбом в смерть, – сказал он, – ни уйти от нее, ни понять ее, ни преодолеть.
– Вы про кого это?
– Про них. Да и про нас.
Гусев тоже переступил, вздохнул.
– Вон она, слышите, дышит.
– Кто, – смерть?
– Черт ее знает кто. Конечно – смерть. – Гусев заговорил словно в раздумьи. – Я об ней много думал, Мстислав Сергеевич. Лежишь с винтовкой, дождик, темно, почти что, как здесь. О чем ни думай, все к смерти вернешься. И видишь себя, – валяешься ты оскаленный, окоченелый, как обозная лошадь с боку дороги. Не знаю я, что будет после смерти, этого не знаю. Это – особенное. Но мне здесь, покуда я живой, нужно знать: падаль я лошадиная, или я человек? Или это все равно? Или это не все равно? Когда буду умирать – глаза закачу, зубы стисну, судорогой сломает, – кончился... В эту минуту – весь свет, все, что я моими глазами видел – перевернется или не перевернется? Вот что страшно, – валяюсь я мертвый, оскаленный, – это я-то, ведь я себя с трех лет помню, и меня – нет, а все на свете продолжает идти своим порядком? Это непонятно. Неправильно! Должно все перевернуться, если я умер. С 914 людей убиваем и мы привыкли. Что такое человек? приложился в него из винтовки, вот тебе и человек. Нет, Мстислав Сергеевич, это не так просто! За семь лет свет разве не перевернулся? Как шубу – кверху мехом – его вывернули. Это мы когда-нибудь заметим. Так-то! Я знаю, в смертный час мой небо затрещит, разорвется. Убить меня – свет пополам разодрать. Нет, я не падаль!
…В сумерках, жидко дрожавших от множества костров, шли горбатые от сумок, там и сям попыхивая огоньками цигарок. Земля гудела от шагов, от гнета обозов; роптал и мычал невидимый скот. В избах набились вповалку, до смрада: в колеблющейся тусклости коптилок видно было, как валялись по избам, по полу, едва прикрытому соломой, стояли, сбиваясь головами у коптилок, выворачивая белье и ища насекомых. Между изб пылали костры; и там сидели и лежали, варили хлебово в котелках, ели и тут же, в потемках, присаживались испражниться; и вдоль улиц еще и еще горели костры, галдели распертые живьем избы, и смрадный чад сапог, пота ног, желудочных газов полз из дверей. Это было становье орд, идущих завоевывать прекрасные века.
– Она здесь, – сказал Лось тем же странным голосом.
В это время, издалека, по бесчисленным тоннелям пошел грохот. Задрожал карниз под ногами, дрогнула стена. Посыпались в тьму камни. Волны грохота прокатились и, уходя, затихли. Это был седьмой взрыв. Тускуб держал свое слово. По отдаленности взрыва можно было определить, что Соацера осталась далеко на западе.