Тетрадь в косую линейку

– Алина мой партнёр, но по совместительству и директор моего головного офиса. И ей нравится так меня называть, намекая, что я её нанял и заключил с ней договор. Ну и я этим периодически пользуюсь, особенно в рабочие часы офиса заставляя выполнять определённые поручения.

– Пап, а я могу узнать, зачем она согласилась директором твоей фирмы быть, если она партнёр?

– Алин, ты зачем согласилась быть директором? – босс повернулся ко мне.

– Ой, босс, я уже не помню, но по-моему, ты отказался меня уборщицей брать, и мне пришлось согласиться быть директором.

– Уборщицей? Пап, Алина Викторовна шутит?

– Алинка, вот что ты за чертовка такая? Неужели до смерти припоминать мне это будешь? – скривился босс, после чего продолжил: – Алина Викторовна, Оль, не шутит, а издевается надо мной. Я немного неаккуратно пошутил с ней на заре нашего знакомства. Бывает у меня такое. И она припоминает мне это до сих пор. Так что ты поаккуратнее с нею, она злопамятна, как не знаю даже кто.

– Не, босс, я не злопамятная, просто злая и память у меня хорошая, – проговорила я известный анекдот и первая начала смеяться.

– Алин, ты это мне рассказывать будешь, про то какая ты злая? Мне?

– Пап, ты что на полном серьезе так пошутил, что предложил Алине Викторовне уборщицей быть?

– Ещё одна. Да, глупо пошутил и стыдно мне до сих пор. Кстати, Оль, вот догадаться сможешь, почему мне стыдно?

– Я так понимаю, исходя из слов Алины Викторовны, она согласилась?

– Да, Оль, – босс тяжело вздохнул, – твой отец поступил отвратно, зная, что женщина попала в очень серьезные долговые обязательства я решил её проверить. Вот ты бы как на такое предложение прореагировала?

– Я бы однозначно обиделась, пап. Без вариантов.

– Оль, я не могла обижаться, мне очень деньги были нужны. Тут не до обид, – покачала я головой. – Да не особо приятно, что твои способности так оценили, но времена разные бывают. На кону стояла чужая жизнь. Кстати, моя прапрабабушка, когда-то имела дворец и штат прислуги, а потом вынуждена была наниматься полы мыть в квартирах комиссаров, чтобы спасти от голода своих детей, и если бы не мыла, я бы точно не родилась. Я подумала, что это родовая карма у меня такая. Если она смогла, то чем я хуже?

– Алин, а почему я про твою прапрабабушку ничего не знаю? – тут же поинтересовался босс.

– Плохо досье собирал, – усмехнулась я. – Поэтому и не знаешь.

– Подожди… ты четвёртое поколение выходит, и судя по фамилии твоего прадеда ты у нас элитная дворянка? Так?

– Отстань, босс. Ненавижу это: воссоздайте свой родовой герб и примкните в клуб избранных. Мне не надо никуда примыкать, я без претензий и предками не кичусь.

– А что плохого? Это лучше, чем «Иваны не помнящие родства».

– Босс, у каждого свои заморочки. Можешь каким угодно Иваном меня обзывать, я считаю, что человек ценен не родством, а тем что сам по себе представляет. Без блата, протекций и чужих денег. Хотя деньги это вообще всё тлен. Сегодня есть, завтра могут и не быть. Ты знаешь, я хоть сейчас всё раздам и уйду. Надоело всё до чёртиков.