Северное море (СИ)

С другой стороны, если включить мозг, то всё это звучало абсурдно. В момент, когда я очнулась на берегу, никакого Юлия рядом не было, был только один незнакомый мужчина. Да, на вопрос о спасении тот ответил странно, но действительно ли его ответ звучал странно, а не игры ли это моего воображения? Не попытки ли выдать желаемое за действительное? Ведь если бы пришлось поверить, что спасателем был дровосек, то зацепок, что Юлий вернулся, больше бы не осталось. Вкус губ Демона? Бред. Просто влюбленный бред на фоне нахождения на пороге смерти.

Но, чёрт… Почему-то всё равно не верилось, что из воды меня вытащил тот бородатый мужчина. Если память не изменяла, то он был абсолютно сухим и, блин, он точно как-то странно замялся, отвечая на вопрос. Мне не показалось!

Я училась на психолога, закончила уже третий курс и имела представления о том, как работает человеческая психика, но, несмотря на это, не могла принять факт того, что, видимо, на самом деле просто выдаю желаемое за действительное. Мне казалось, что это был Юлий, так сердце подсказывало. Не знаю, как такое возможно, но покоя это чувство не давало.

Единственный способ избавиться от тупой навязчивой идеи был один: сходить в двадцать седьмой дом. Да, я сама пару раз видела, что там живет другой мужчина. Да, Степан Петрович подтвердил, что жильцы сменились. Но вдруг Юлий вернулся? Может, это его знакомый… А что если, парень правда вернулся, и снова спас меня? Что тогда?

Руки тряслись, а сердце бешено колотилось, как бы я себя не уговаривала, надежда возникла, и уничтожить её могла только горькая правда, если мои предположения оказались бы ложными. Неважно, захочет Юлий со мной разговаривать или нет, я просто очень хотела увидеть его. Хотя бы даже издалека.

Выплеснув остатки чая в раковину и сполоснув чашку, я в прямом смысле побежала наверх, в свою комнату. Ждать было невозможно. Наверное, на сборы, на приведение себя в порядок ушел час. Сделав легкий макияж, я долго расчесывала волосы, пытаясь нормально их уложить, но, как назло, именно сегодня ничего не получалось, а слово «объем» моей прическе, по-видимому, вообще было незнакомо. Раздражённо вздохнув и швырнув расческу на кровать, на ватных ногах я подскочила к комоду, чтобы взять одежду.

Любимые джинсы уже были на мне, оставалось определиться с верхом. И вдруг я поняла, что следует выбрать. Достав нижнюю футболку из стопки, я надела её. На груди красовалась надпись «Sum 41» и ворон, сидящий на черепе.

Футболочка так и не вернулась к своему владельцу.

Прихватив джинсовую куртку, чтобы не возвращаться домой, когда похолодает, я быстро спустилась по лестнице и, проскакивая в коридор, крикнула: