Золотой лук. Книга I. Если герой приходит

— Дочь Кефея, владыки эфиопов? Я слыхал о твоем втором подвиге, Персей, когда ты покончил с морским чудовищем. Слыхал и о третьем подвиге. Говорят, ты вырезал эфиопскую знать, восставшую против тебя. Иные болтают, что ты превратил их в камень, как и чудовище. Я не верю болтунам.

Взмахом руки Персей прервал его:

— Это не было подвигом. Это было резней.

— Пусть так. Вернемся к твоей просьбе. Пришли втроем, уйдете вдвоем? Ты не собираешься оставлять здесь жену. Надеяться на то, что Персей решил поселиться в Эфире, глупо. Ты стал бы украшением моих земель, но я еще не выжил из ума. Вы следуете в Аргос?

— Да.

— И вы уйдете в Аргос, оставив здесь ребенка.

— Если ты согласишься его принять.

— Как твоего сына?

— Я бы признал его своим. Но я не могу.

— Как сына Андромеды?

— Как твоего внука. Сына Главка и Эвримеды. У тебя уже есть трое приемных внуков. Я подумал, что ты не откажешься от четвертого. Я ошибся?

Сизиф долго молчал.

— Что скажут боги? — наконец спросил он. — Что они сделают?

Персей пожал плечами:

— У нас договор.

— Какой? Или это секрет?

— Боги поклялись Стиксом не вмешиваться в мою жизнь. Я поклялся тем же в том же. Мы теперь живем каждый сам по себе. Персей отдельно, Олимп отдельно.

Сизиф побледнел:

— Я никогда не слышал о таких договорах.

— Теперь слышишь. Олимп не заходит в дом Персея, Персей не штурмует Олимп.

— Ты смертный?

— Да.

— Я старше тебя. Вряд ли я сумею убедиться в твоей смертности.

— Поверь на слово. Твои сыновья убедятся. Если не они, то твои внуки.

Лжет, подумал Сизиф. Такой договор невозможен. Если возможен, то не для смертного. Весь жизненный опыт правителя Эфиры кричал: Персей лжет! Жизнь продолжается, сказал Сизиф себе. Опыт растет, меняется. Придет время — и я тоже задумаюсь о договоре с Олимпом. Если я не заключал этот договор, если мне его навязали, не спросив моего мнения, то нарушение закона, писаного для смертных — не нарушение. Ни один суд не признает такое. А наказание без суда — беззаконие. Я уже сейчас задумываюсь об этом: в тишине, в одиночестве, боясь навлечь беду на близких.

Персей и Сизиф? В нас есть что-то общее.

— Ваш договор, — он спустился еще на ступень, — распространяется на ребенка?

— Нет. Иначе я забрал бы его с собой в Аргос.

— У Олимпа свои планы на это дитя?

— Олимп ничего не знает о нем. Олимпу он не интересен. Если мальчик проживет обычную жизнь, если он сойдет в мир теней стариком, умрет молодым на поле боя, скончается от болезни… Олимп и не вспомнит, что такой человек жил на свете. В царстве Аида все равны.

— Не все. Впрочем, оставим эту тему. Как зовут мальчика?

— Как тебе будет угодно. Мы не давали ему имени.

— Передай мне ребенка.

— Ты согласен?