Внезапно [litres]

– Офигеть, блин, цивилизация! – Дочка скривилась. – Двадцать первый век, блин!

– Хватит «блинкать»! – строго одёрнула её жена. – Ты взрослая девочка, веди себя культурно!

– А тут вокруг всё такое культурное, просто капец! – возмутилась дочь, в очередной раз пихая наезжающий на неё сзади чемодан. – Ничего не работает, на улице костры жгут, тачки разворованные стоят и поесть нечего! Зомби-апокалипсис какой-то!

Жена с дочкой начали препираться, и Пётр не стал вмешиваться. Дорога пошла под уклон, быстро превращаясь в горный серпантин, и удерживать контроль над двумя объёмистыми чемоданами без привычки было довольно муторно. Дорожное покрытие вроде было неплохим, для машин в самый раз, а вот пешком вниз идти было не так удобно, как по ступеням.

– Офигеть, блин! – Жена остановилась, поправляя хнычущего на руках сына, и возмущённо уставилась на дорожный указатель с надписью: «Красная Поляна – 17 км». – Это нам что, семнадцать километров идти?!

– Дойдём, – дипломатично ответил Пётр. – На улице тепло, вокруг природа, красивый пейзаж, если что, посидим в любой машине и передохнём!

– Мне сейчас не до пейзажей! – отрезала жена, баюкая сына, чтобы не капризничал, – и на улице не так уж тепло! Не простыли бы дети!

– Градусов пятнадцать, – прикинул вслух Пётр. – Лучше, чем дома. В Иркутске сейчас пара градусов от силы.

– В отпуск ехала не для того, чтобы голодного ребёнка семнадцать километров на руках тащить! – набросилась на него жена, и Пётр предпочёл не возражать, чтобы не заработать скандал. Сейчас и без того геморроя полно.

Спускаться пришлось долго, и делать это оказалось вообще никак не легко. Асфальтовый серпантин казался бесконечным, чемоданы слушались плохо, дочка нервничала, часто налетал ветер, сынишка плакал и просил покушать. Весил он уже прилично, нести его на руках жене было тяжело, она быстро уставала, и приходилось устраивать привал, как только на пути попадалась очередная заглохшая машина. Пётр укладывал чемоданы плашмя, чтобы не укатились, и все залезали в автомобильный салон для отдыха. К исходу четвёртого часа все вымотались, и радовало лишь то, что сынишка уснул на руках у матери и перестал хныкать.

– Мама! Боже мой! – Олеся испуганно замерла, налегая телом на непослушный чемодан, и показала пальцем вдаль: – Это что, человека деревом проткнуло?!

Пётр проследил её жест и ужаснулся. Высоко вверху, несколько в стороне, тянулась канатная дорога, соединяющая горнолыжный курорт с разросшейся Красной Поляной. Канатные линии уходили далеко вниз, и на их обозримой протяжённости виднелись остановившиеся подвесные вагончики, вяло раскачивающиеся под действием ветра. Где-то там, вдали, болтался над лесными верхушками один из таких вагончиков с выбитым стеклом. Под ним, метрах в пяти, виднелось какое-то дерево с нанизанным на ветвь человеческим телом. Видимо, блэкаут застал несчастного в вагончике над безлюдной местностью, он тщетно ждал помощи несколько дней, а потом решил выпрыгнуть из вагончика, понадеявшись на деревья.