Колдовской замок. Часть VII. Исход

Анджелика почувствовала, что ей и впрямь полегчало. Появилось чувство искупления, заглаженности вины и даже некоторое удовольствие от перенесённой боли. Никогда бы она не подумала, что наказание такого рода может вызвать положительные эмоции. Правда, сейчас это было связано с особыми чувствами, но, тем не менее, к открытиям дня можно было прибавить ещё одно.

– Чем это ты меня? – полюбопытствовала принцесса, когда слёзы немного подсохли.

– Вот этим, – ответил Фиг, показывая ей нечто гибкое, толщиной с палец, примерно метровой длины и обёрнутое длинной шёлковой лентой. – Это арапник – кнут, в данном случае, предназначенный для наказания одалисок. Артефакт из средневекового Востока. Причиняет боль, но вреда не наносит, если, конечно, находится в опытной руке.

– Какая у тебя рука, оказывается опытная! – улыбнулась Анджелика. – И откуда такой навык?

– Практика, – пожал плечами Фиг. – Мы с Бесом специально эту штуку придумали, чтобы особо ретивые господа девчонок не калечили.

– А совсем обойтись без этого было нельзя?

– Как видишь, оно иногда необходимо даже принцессам! – улыбнулся Фиг.

– Верно, – вздохнула Анджелика, – так легче принять тот факт, что я шлюха.

– С какой точки зрения? – хитро прищурился её умудрённый собеседник.

– С человеческой, – пожала девушка плечами. – С цивилизованной!

– Ах, с цивилизованной! – победно потёр руками Фиглориус и откинулся на спинку стула. – Добро! Только о какой цивилизации идёт речь? Ладно, не буду тебя мучить – речь идёт о развитой индустриальной цивилизации современной тебе, поскольку ты в ней родилась. Так вот! Как и обещал, я не буду тебя оправдывать, но замечу, что такое понятие, как «шлюха», которое существует в культуре этой цивилизации, заимствовано непосредственно из самого дремучего, самого безобразного, невежественного, отвратительного инквизиторского Средневековья! Иными словами, цивилизация, которую ты знаешь, и которая незаслуженно гордится своей вышиной, страшно отстаёт в этом важном для человечества вопросе от всех цивилизаций прошлого. Здесь, в твоём мире господствует безобразная дикость, выдаваемая за мораль.

– Ладно, – отступила на шаг Анджелика, – не будем смотреть с цивилизованной точки зрения. Значит, я шлюха просто по-человечески.

– Да? Прямо по человечески? Изначально?

– Ну, я так думаю, – без особой уверенности сказала девушка.

– Зря ты так думаешь! – возразил ей Фиг. – Изначально человечество не имело таких понятий. Эта глупость противоречит человеческой природе, она привнесена извне враждебными людям силами, и культивирована в вашем обществе, как болезненный нарост, вызванный искусственно. И здесь я могу опять вернуться к цивилизациям, если хочешь, конечно.

– Давай! – согласилась Анджелика, которой было интересно его послушать.

– Возьму только те, о которых ты имеешь представление, – начал Фиг. – Итак – Древний Египет. Один очень умный человек в своё время заметил, что люди не всегда осознают его древность. Дело в том, что он был древен уже тогда, когда в Элладе, колыбели современной цивилизации, не было ни городов, ни сколько-нибудь приличных человеческих поселений. Только дикие пастухи пасли полудиких коз. Так вот – в Древнем Египте женщина пользовалась куда как большей свободой, чем в цивилизации, которую ты знаешь. Во-первых, никакого запрета на обнажение. Одежда играла свою настоящую роль – защита от холода и жары, гигиена и украшение. Всё! Никаких там – «прилично-неприлично». Во-вторых, быть женщиной девочку учили с младенчества. И никакого разврата при этом! Сначала была теория, которую старшее поколение растолковывало младшему, чтобы не было глупейшей ситуации, вроде – «Ой, мама, я же не знала!». А при вхождении в возраст происходила и практика. Никто не пытался затормозить, ограничить и задушить естественный процесс взросления, как это делают в семьях и школах, вроде той, в которой ты училась. Никто не запрещал вошедшей в возраст молодёжи заниматься тем, что ей предписано природой. И это, заметь, касалось не каких-нибудь рабынь, наложниц, невольниц и так далее. Так воспитывали принцесс, дочерей знатных семейств, богачей и просто людей состоятельных. Чаще всего девушка выходила замуж, уже имея опыт, но это не считалось пороком, а наоборот, ценилось, потому что невеста считалась обученной, готовой к супружеской жизни. В-третьих, женщина могла завести себе любовников, не опасаясь репрессий со стороны мужа и осуждения соседей. А все, потому что любовь считалась делом тонким и не терпящим принуждения. Запихивать её в какие-то рамки означало исковеркать собственную жизнь, а это никому не было нужным и даже осуждалось обществом, как дело вредное и постыдное. Так в каком же смысле там, в этой цивилизации, которая впятеро старше твоей и между нами скажем развитее, можно применить слово «шлюха»?