По воле короля

«Хоть бы провалилась в Потумирье!» — в сердцах желал барон, косясь на герцогиню. Та выглядела величественно и грозно, даром, что юная женщина. Герцогские атрибуты власти — венец, тяжёлое массивное ожерелье с рубинами кроваво-красными и перстень — всё было на ней.  

Последние слова герольда, зачитывавшего обвинительный приговор лорду Бейли, затихли. Замершая толпа оживилась, взревела, негодуя, и в барона полетели гнилые овощи, больно попадая в мягкое тело и в голову. Не увернёшься.

Людское море волновалось, опасно гудело. И барон старался запомнить наиболее ярых крикунов. Он вытерпит наказание, чтобы потом вернуть им сторицей!

— Травить нас вздумал! 

Из толпы слышались возмущённые крики. Последние три дня новость не обсуждал только ленивый. Вся крепость гудела, смакуя, как проворовался торгаш Бейли, возомнивший себя аристократом.

— Пусть Единый от тебя отвернётся!

— Да накормить его паршивым хлебом! В глотку зерна засыпать!

Лиссандра дала людям возможность выплеснуть раздражение и подняла руку, призывая успокоиться. Поднялась с герцогского кресла, установленного на постаменте, и толпа почтительно притихла. Слухи о герцогине ходили разные, но в последнее время всё больше хвалебные. Хотя находились и недовольные из числа тех, кого выставили из замка по её указанию. Порядки новая Хозяйка наводила железной рукой.

— Люди крепости Стоунберг, да свершится правосудие по законам герцогства Гренстонов. Мы живём в согласии с законами Единого. Наш род всегда славился своей справедливостью и непредвзятым отношением. Неважно, кто ты, важны твои дела и поступки. Как перед взором Единого все равны, так и перед законом. Вина барона Бейли доказана. Обвинения предъявлены. Да свершится честный суд. Пусть наказание будет равным его провинности! Не больше, не меньше. Приступайте, лорд Рочер.

Отмашка была дана.

Рыцарь подошел к барону и вместе с воином, сопровождавшим барона к правилу, помог вдеть руки мужчины в закреплённые на двух столбах петли. Управляющий побледнел ещё больше. Глаза забегали, рыская по рядам людей. На лбу мелким бисером проступил пот. Мужчина задрожал всем телом, с трудом сдерживая рвущиеся из груди стенания.

Лорд Рочер поднёс к дрожащим губам барона круглую деревянную палочку, и барон с силой вцепился в неё зубами, пуская слюну по заросшему щетиной подбородку.

Тонкая рубашка на спине мужчины была нещадно разорвана до пояса, обнажив бледную кожу в мелких коричневых веснушках, густо усыпавших плечи и спустившихся до самых лопаток.

Кнут в руке лорда Рочера вжикнул, звонко рассекая воздух и с хлопком ударяя оземь. Лорд приноровился и ударил, оставляя первый след.

Толпа, как единый организм, охнула и замерла в предвкушении зрелища.

— Один! — произнёс громко рыцарь, стоило кнуту пройтись по коже барона, оставляя яркий красный рубец.

Он украдкой бросил взгляд на побледневшую герцогиню, вцепившуюся руками в ручки кресла до побелевших костяшек. Хмыкнул своим мыслям. Ведь не ошибся! Герцогиня с трудом переносила чужую боль, но справедливое наказание должно было свершиться. Стойкость герцогини импонировала закалённому воину. Подобных ей рыцарь никогда не встречал. Миледи Лиссандра заслуживала уважения. Лорд Рочер никогда не был слепцом и глупцом. Он видел, какой прессинг устроили герцогине, прося за управляющего. Многие из крепости были у него в долгу.